ОШО Как на самом деле работает медитация?

Медитация это приключение, путешествие к неизвестному – величайшее путешествие, на которое способно человеческое сознание. И под путешествием я подразумеваю то, что вы не можете быть в нём укоренены. Во-первых, вы ничего не можете знать заранее. До тех пор пока вы не узнаете, вы не можете знать. Всё сказанное не значит абсолютно ничего: истина остаётся несказанной. Многое было сказано, многое было сказано ни о чём; однако, ни одного слова правды не было произнесено.

Медитация означает просто быть, не делая ничего - ни действий, ни мыслей, ни эмоций.
Вы просто есть, и это чистое наслаждение. Откуда же это наслаждение приходит, когда вы ничего не делаете? Оно приходит из ниоткуда, или оно приходит отовсюду.
Оно беспричинно, потому что существование сделано из вещества, называемого радостью.

Ошо "Я - врата"

Ошо

Как на самом деле работает медитация?

Издательство Ошо Тапобан

Книги, изданные Ошо Тапобаном ниже себестоимости На Английском

1.    Кто такой Ошо? Почему он посетил эту планету?  
2.     Неизвестная жизнь Ошо и Иисуса

3.    Как получить помощь от продвинутой души

4.    Загадка саньясы и малы

5.    Как медитация действительно работает?

6.    Полет одиночества к одиночеству
ОШО_Изд.Тапобан.rar Четыре книжечки в doc.798 КБ  http://yadi.sk/d/WwyDDWo7sxJK

Язык: Русский Формат: DjVu, Pdf   http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4182333

Как на самом деле работает медитация?

ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ МАСТЕР,

КАК НА САМОМ ДЕЛЕ РАБОТАЕТ МЕДИТАЦИЯ? КАК ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ ДО­СТИЧЬ ПОСТОЯННОГО МЕДИТАТИВНОГО СОСТОЯНИЯ? И КАКИМ ОБРА­ЗОМ ПРАКТИКА КУНДАЛИНИ ОТНОСИТСЯ К МЕДИТАЦИИ?

Медитация это приключение, путешествие к неизвестному - величайшее путеше­ствие, на которое способно человеческое сознание. И под путешествием я подразу­меваю то, что вы не можете быть в нем укоренены. Во-первых, вы ничего не може­те знать заранее. До тех пор пока вы не узнаете, вы не можете знать. Все сказанное не значит абсолютно ничего: истина остается несказанной. Многое было сказано, мно­гое было сказано ни о чем; однако, ни одного слова правды не было произнесено.

Пока вы не узнаете истину, вы не можете знать. Но кое-что о ней может быть упомя­нуто. Но никогда по существу. Сама природа истины такова, что это невозможно. Вы не можете сказать, что это медитация. Все что можно сказать, это только то, что это не медитация, то не медитация и вон то тоже не медитация. А все остальное - меди­тация. И все остальное остается несказанным.

И для этого существует множество причин. Медитация - это что-то превосходящее ум. Это не что-то, что происходит в уме. Это что-то, что происходит с умом, но не в уме; иначе, ум смог бы дать этому определение, смог бы знать, что это, понять это. Это не что-то, происходящее в уме, но с умом. И происходящее подобно смерти, случаю­щейся с жизнью.

Смерть никогда не случается в жизни, она случается с жизнью. Медитация подобна смерти ума, словно смерть жизни. Можно сказать, что медитация это более глубокая смерть - не физическая, но духовная. Чем глубже смерть, тем глубже возможность перерождения. Умерев физически, вы и переродитесь физически. В соответствии с вашим восприятием, ничего не произойдет. Вы останетесь прежними - с прежней непрерывностью, прежними вами.

Чем глубже смерть, тем глубже и воскрешение. Если вы умираете психологически, если умирает ум, тогда вы перерождаетесь. И это перерождение не такое же как фи­зическое перерождение, так как в последнем меняется тело; его заменяет новое тело. Но когда случается ментальная, духовная смерть, ум не замещается. Сознание оста­ется без ума.

Медитация - это сознание без ума - открытое небо, не окруженное никакими сте­нами. Мы можем разрушить стены дома, но не комнату, потому что комната означа­ет не более, чем пространство. Теперь комната становится просто пространством. Комната останется там, под открытым небом. Кончено, вы более не будете восприни­мать ее как комнату, ведь теперь вы не можете дать ей определение, она стала одним целым с небом. Но присутствие комнаты стало даже сильнее, чем было раньше, про­сто стен больше нет. Так что если вы определите комнату, как пространство, пусто­ту между стен, тогда комната останется, когда стен уже не будет. Она станет больше. Она станет бесконечной.

Когда умирает ум - и когда я говорю, что умирает ум, я имею в виду только стены ума - пустота внутри этого пространства остается, становится больше. Это и есть сознание. Разделите эти понятия. Внутреннюю пустоту я называю сознанием, а сте­ны вокруг него - умом. Или же вы можете сказать так: маленький ум умирает, вели­кое сознание продолжает жить. Комната останется, но она не будет умом, так как ум может быть только стенами, ум может быть только ограничителем. А эта чистейшая пустота не может быть умом. Ум умирает, и остается только сознание; вас там нет. И на ваше место не приходит другой ум, вы вообще ничем не замещаетесь.

Медитация - это неуловимая смерть, ваша глубочайшая смерть, смерть вашего ума, вашего эго, всего того, что вас определяет. Но то, что внутри, остается. Это чистое со­знание.

Так что, во-первых, стены ума, ментальные процессы, не есть медитация, это пре­пятствия. Что такое стены ума? Как ум определил себя? Как он стал чем-то ограни­ченным? Где те стены, те ограничители, благодаря которым ум отделился от созна­ния?

Существует три вещи: первое - это память. Самая большая часть ума - это память. И эта память бесконечна, в ней хранятся воспоминания о бесконечном количестве жизней, что вы прожили. Ум хранит все, не только то, что вы хотели запомнить осо­знанно. Даже когда вы спите, ум продолжает накапливать. Даже когда вы в коме, аб­солютно без сознания, ум накапливает. Ум продолжает накапливать. От него ничто не может укрыться. Бессознательный ум словно Китайская стена воспоминаний - очень длинная.

И эта память - часть не только вашего мозга, но, также, часть каждой клеточки вашего тела, каждой частички вашего существа. Именно поэтому двадцать четыре мужских хромосомы и двадцать четыре женских хромосомы зарождают вашу жизнь. У них есть встроенная программа, встроенная память. И однажды мы сможем нау­читься узнавать, какой тип носа у вас будет даже на момент, пока вы в матке еще толь­ко первый день. Новая яйцеклетка покажет, какие глаза у вас будут, как долго вы бу­дете жить, какими умными будете, и насколько эгоистичны.

Такая маленькая клеточка настолько же сложна, как и вы. Она несет в себе память всей расы. Она представляет собой коллективный ум. А затем ваша душа, ваше эго, ваш ум проникают в нее. Так что у тела есть свои собственные воспоминания, а у ума - свои. Вы являетесь перекрестком - ум с огромным количеством воспомина­ний и тело с огромным количеством воспоминаний всей расы, всего коллективного ума. Физическое воспоминание сильнее ума. Поэтому вы всегда являетесь их жерт­вой. Как бы вы им не сопротивлялись, когда наступает момент - тело побеждает. Ваш ум ничто перед ним, потому что это расовый ум. Именно поэтому все религии попа­дали в западню, начиная бороться с телом. Вы не можете побороть его. Если вы нач­нете с ним бороться, вы просто потратите свою жизнь впустую.

Вы не можете сражаться с телом, потому что, на самом деле, это раса - и не просто раса, это вся история самого существования. Многое продолжает жить в вас. Все, что когда-либо существовало, живет в вашем теле. Ваша собственная личность несет все в себе. Именно поэтому ребенку в матке необходимо пройти все стадии, через кото­рые проходил человек во время эволюции.

Девять месяцев, проведенные младенцем в матке, подобны ускоренной эволюции. Жизнь начинается, как и у амебы, с одной единственной примитивной клетки. Каж­дый начинает свою жизнь в такой же ситуации, как и амеба в морской воде. Матка содержит те же химические элементы, что и морская вода. Маточные воды, в кото­рых плавает клетка, имеют в себе те же компоненты, как и в морской воде, абсолют­но такие же.

В матке эволюция начинается с самого начала. Конечно, это эволюция в миниатюре. Но клетке приходится начинать все с самого начала, ведь у нее есть память, и пойти против нее она не может. Она снова и снова будет проходить через один и тот же про­цесс. Но за более короткий срок. Амебе пришлось ждать миллионы лет, прежде чем она смогла выйти на землю из морской воды. Но теперь яйцеклетке необходима все­го неделя. Но за эти семь дней, она пройдет через те же стадии эволюции, на которые ранее ей потребовались миллионы лет. Девять месяцев представляют из себя сжатый вариант эволюции, а клетка запрограммирована определенным образом.

Так что в определенном смысле ваше тело представляет собой всю эволюцию. В очень сжатом атомном состоянии, но у тела есть своя память. Тот, кто желает погру­зиться в медитацию, сначала должен будет понять память своего тела, физиологиче­скую память. Не боритесь с ней. Если вы начинаете сопротивляться, значит, вы сде­лали неверный шаг. Вас это будет беспокоить все больше и больше. Сотрудничайте, другого пути нет. Позвольте телу стать абсолютно расслабленным. Не создавайте на­пряжение между телом и вами. Ваше истинное сражение не с телом, не с телесной па­мятью, но с памятью эго - вашей психикой, вашим умом.

Когда мы боремся с телом, у нас не остается времени бороться с умом. И если мы начнем сражение с телом, то оно будет длиться и длиться. Оно будет убийственным, оно будет саморазрушительным, оно просто будет сеять семена своего собственно­го поражения. И поражение непременно случится - одна единственная клетка про­тив всего человечества, против всего существования как такового; это невозможно.

Так что не принимайте воспоминания тела за свои. Например, голод - это часть те­лесной памяти. Вы можете бороться с ним, но победить его будет очень трудно, энер­гозатратно, практически невозможно. Если вы победите, ваша победа станет вашим же полным поражением, потому что если вы одержали победу над чувством голода, значит, вы сделали самоубийственный шаг. Через девяносто дней вы умрете. Так как теперь даже ваше тело не будет говорить вам, что пришло время поесть. Так что хоро­шо, что вам его никогда не победить, иначе это было бы самоубийством. Тогда, меж­ду вами и вашей телесной памятью не было бы мостика. А это единственный спо­соб победить - но в действительности это оказывается не победой, а самоубийством.

Существуют методы, способные разрушить этот мостик между вами и вашим те­лом. Методы есть, так много методов хатха йоги, способных разрушить мост. Тело продолжает стонать голод, голод, голод... но вы этого не слышите, так как мост сло­ман. Тело продолжает взывать к вам, но вы не знаете об этом, вы стали невосприим­чивы к нему. Никогда не практикуйте что-либо, что делает вас или ваше тело нечув­ствительными, невосприимчивыми, так как медитация это тотальная чувствитель­ность.

Когда вы становитесь медитативными, ваше тело становится настолько восприим­чивым - вы даже и представить сейчас не можете, насколько восприимчивыми могут быть органы тела. Мы никогда не слышим точно, мы никогда не видим ясно. Вы иде­те по саду, вам кажется, что вы смотрите, но вы смотрите, ничего не видя. Ваши гла­за стали невосприимчивы, вы боролись с глазами. Тело стало невосприимчивым, вы боролись с телом.

Вся культура сама по себе против тела - вся культура, какая бы ни было, Запад­ная или Восточная, разницы никакой нет. Культура, образовавшаяся на этой плане­те, своего рода, больна. Она против тела, а тело является величайшей из загадок. Если вы идете против тела, то вы, определенным образом, идете против самой вселенной; тело - это вселенная в миниатюре. Ваше отношение к вселенной, ваш мост к вселен­ной, ваш ключ к вселенной - все это ваше тело. Ваше тело всего лишь промежуточ­ная станция.

Так что не боритесь с телом. Всегда четко разделяйте память тела и память ума. Го­лод представляет собой часть телесной памяти, и это легко понять. Но у ума также есть свои воспоминания. Они не имеют отношения к жизни; на самом деле, они не имеют никакой ценности для выживания. Телесная память имеет большую ценность для выживания, и в этом состоит основное различие. Если вы отвергаете воспомина­ния тела, если вы боритесь с ними, вы не сможете выжить. А психологическая память не имеет ценности для выживания. Она являет собой пустые накопления - что-то, от чего нужно избавиться, если вы это накопили, что-то, что необходимо отбросить. Это только тяготит вас. И эти воспоминания ума очень длинны.

Когда бы вы ни прибывали в гневе, есть два варианта: это либо телесная память, либо умственная память. Необходимо провести определенную грань между этими понятиями. Если ваш гнев служит для вашего выживания, если вы не можете выжить без него, значит, он происходит из телесной памяти. Но если ваша злость не является необходимостью для вашего выживания, значит, это просто привычка ума, механи­ческое повторение ума. Это умственная память. Вы так часто злились, что это стало неотделимо от вас. Когда кто-то толкает вас, он словно бы давит на пусковую кнопку, и вы злитесь снова. Так что будьте осторожны.

Тот, кто не испытывает ментального гнева, не злится по привычке... его телесный гнев обладает своей собственной красотой. Он никогда не будет уродлив. В этом слу­чае, гнев означает то, что человек жив, что он не мертв. Но чем чаще вы злитесь по привычке, тем слабее будет становиться ваша способность выражать гнев через тело, и этот гнев просто станет уродливым. Он вам ничего не даст, он просто станет поме­хой для вас и для других.

Мы можем подойти к рассмотрению данного вопроса и с другой стороны, напри­мер, сексуальной. Секс может быть проявлением памяти вашего тела и нести функ­цию выживания. Но он может быть также и умственным, ментальным, в силу при­вычки. И в последнем случае он не исполняет никакой функции выживания. И тот, кто попал в сети привычки, его секс станет чем-то уродливым. Никогда не будет не­сти любовь, никогда не будет красивым. Никогда не будет он обладать музыкой, ни­когда не вызовет более глубокого отклика. Чем умнее становится секс, тем слабее ста­новится восприимчивость тела. Вы будете думать о нем больше, но не сможете по­нять, что же это такое на самом деле, в чем его загадка. Ум будет продолжать думать о сексе, а телу придется следовать за умом. А когда телу приходится следовать за умом, в нем нет жизни; он просто тащится, словно мертвый груз.

И так со всем - секс, гнев, алчность. Всегда осознавайте, если что-то выполняет функцию выживания, то вам нет нужды с этим бороться. Если это всего лишь при­вычка ума, то остерегайтесь. Эта ментальная память обо всех наших прошлых дей­ствиях стала чем-то обусловленным. Вы продолжаете повторять их, действуя словно машина. Осознайте это. Вы удивитесь, если в гневе нет ума, и он является всего лишь ответом тела на ситуацию, то не будет никаких сожалений. Вы проживали ситуацию тотально, действовали согласно этой ситуации. В этом случае не может быть никаких сожалений, не может возникнуть чувства вины.

Еще одно: когда нет сожалений, нет и психологического накопления. Ничто не во­йдет в привычку. Вам не надо ничего накапливать. Почему уму так необходимо на­капливать воспоминания? Потому что он не уверен, что может действовать тотально во власти ситуации. Он готовится, ему приходится так часто репетировать. Если воз­никнет та или иная ситуация, он оказывается не уверен в том, что надо делать. Ему необходимо помнить все, что было, разложить все по полочкам, сформировать схе­му действий в подобных ситуациях. Именно поэтому ум накапливает воспоминания, и чем больше он накапливает, тем слабее становится ваша способность действовать тотально. И чем слабее становится ваша способность действовать тотально, тем не­обходимее вам становится ум.

Так что действуйте телом, не действуйте умом. Это может показаться странным, как что-то, чего не ожидаешь от религиозного человека - действия от тела. Когда дей­ствие неизмеримо, отклик тотален. Не позволяйте своему уму вмешиваться. Тогда не будет воспоминаний, не будет ментального накопления, не останется сожалений. Действие просто закончится. Ситуация была такова, положение вещей было таково, вы действовали тотально, вкладывая себя до последней капли. Не о чем сожалеть. Вы были полностью в ситуации. Иначе, в дальнейшем, ваша подавленная часть начина­ет порождать сожаления.

Тело может действовать тотально; ум никогда этого не сможет. Ум всегда разделен, ум всегда мыслит двояко. Одна часть ума злится, в то время как другая сожалеет, либо готовиться сожалеть. Об этом также надо помнить - когда одна часть начина­ет конфликтовать с другой частью, это значит, что вы действуете от ума, а не от тела. Тело всегда тотально; оно не способно действовать разделено. Тело - это всего лишь поток, в нем нет разделений. Когда вы влюбляетесь, все ваше тело влюбляется. Вы не сможете провести границу, например, сказав, что влюбилась голова, или, что ваши руки начинают любить. Все ваше тело вовлечено, но ум никогда, ни во что не может вовлечься тотально. Часть его всегда будет критиковать, судить, командовать, оце­нивать; часть его всегда будет осуждать, порицать. Так что, когда вы замечаете, что какая-то часть вашего ума начинает работать против вашего действия, вы тут же мо­жете определить, что, значит, вы действуете от ума.

Начните действовать от тела. Когда вы едите, будьте в теле. Тело знает, когда надо остановиться, а ум никогда этого не знает. Одна часть будет хотеть продолжать есть, другая же будет осуждать. Одна часть будет продолжать говорить стоп, другая часть будет продолжать есть. Тело тотально, так что обратитесь к телу. Не спрашивайте ум, есть вам или нет, останавливаться или нет. Ваше тело знает, что нужно. Оно хранит в себе мудрость веков. Оно знает, когда нужно остановиться.

Не спрашивайте ум, спросите тело. Положитесь на мудрость тела. Ваше тело му­дрее вас. Именно по этой причине жизнь животных более наполнена мудростью, чем наша. Они живут более мудро, но, конечно, не думают. Как только они смогут думать, они станут прямо как мы. Это чудо: животные способны жить мудрее, чем человек. Это кажется абсурдным. Они ничего не знают, но продолжают жить мудро. Един­ственная способность, которой человек овладел сполна, это способность во все вме­шиваться. Вы продолжаете вмешиваться в работу своего тела. Не надо, позвольте ва­шему телу делать свою работу. Не вставайте у него на пути, и тогда вы ясно поймете, что такое умственная память, и что такое телесная память.

Память тела призвана помочь нам выживать; ментальная память разрушительна. Ментальную память необходимо разрушить. И когда я говорю «разрушить», я не имею в виду, что вы не будете ничего помнить. На самом деле, когда я говорю об уни­чтожении памяти, я имею в виду то, что вы не должны идентифицировать себя со своей памятью, вы не должны сливаться с ней. Память не должна быть автономной, она не должна сохранять сама себя.

Но она продолжает себя сохранять. Вы сидите, а ваша память работает. Вы спите, а ваша память работает. Вы работаете, и ваша память работает. Память постоянно продолжает работать. Что она делает? Что может сделать память? Она может только желать делать все то же самое в будущем. Больше она ничего делать не может. Она мо­жет сохранять себя, и проецировать себя в будущее: «все что было, должно произой­ти снова, либо то, что было, не должно больше случаться».

Память всегда строит модель вашего будущего. И позволив ей сделать это хоть раз, вы больше никогда не сможете быть свободны. Вы всегда будете следовать этой моде­ли. Эта модель выстраивает стены вокруг пустоты сознания. Прежде чем вы сделае­те один шаг в будущее, ваша память уже успеет сделать много шагов. Путь перестает быть свободным, он становится заключением. И память продолжает его сужать. Но мы заблуждаемся, думая, что память помогает нам обрести лучшее будущее. Она не помогает. Она всего лишь помогает вам сделать ваше будущее таким же, каким было ваше прошлое.

Память не может спроецировать то, чего не знает. Она может спроецировать толь­ко известное ей: и она это проецирует. Не попадайтесь в эту ловушку. Не позволяй­те вашему уму проецировать будущее даже на один момент вперед. Конечно, на из­бавление от этой мертвой привычки у вас уйдет время. Медитация является началом ее осознания. И как только вы осознаете, становитесь абсолютно осознанны, край­не осознанны, бдительны, память больше не сможет формировать ваше будущее; оно сможет формировать его только пока вы спите.

Сон является основным условием, в котором память способна работать. Поэтому, пока вы спите, она создает очень правдоподобные сны - иногда даже более правдо­подобные, чем реальность. Когда вы просто дремлите, сидя в своем мягком кресле, вы спите наяву, мечтаете. Просто позвольте сонливости окутать вас. И память начнет работать, проецировать. Будьте бдительны, осознанны, и память прекратит работать на будущее. Бдительность, осознанность - это начало медитации.

И этой бдительности можно добиться многими способами. Говоря вам быть бди­тельными, я понимаю, что от этого вы сразу не станете бдительными. Вы услыши­те мои слова в состоянии дремоты, и память скажет: «Да, я стану бдительным зав­тра». И память начнет работать с этой фразой, и сделает из нее очередной проект. Если вы услышите фразу «будьте бдительны», вы сделаете из нее проект. Вы скажете, «Да, когда-нибудь я стану бдительным». И если я скажу, что счастье приходит вслед за бдительностью, если я скажу, что благодать может придти только через бдитель­ность, вы станете еще более мечтательны. И память начнет проектировать события.

Просто одна фраза, говорящая о том, что надо быть бдительнее, не сделает вас ме­дитативными; она вообще не сыграет никакой роли. Поэтому я придумываю спосо­бы, создаю ситуации, в которых вы не можете не быть бдительными, ситуации, в ко­торых витание в облаках невозможно.

Я скажу вам кое-что... Мечтательность становится сильнее, если вокруг вас много углекислого газа. Именно поэтому, днем вы более собраны, чем ночью. Химические компоненты меняются. Ночью углекислого газа в воздухе больше, а кислорода мень­ше. В противоположной ситуации, когда кислорода в ваших легких и снаружи боль­ше, а углекислый газ выдыхается, вы просто не можете задремать. Именно поэтому я настаиваю на энергичном дыхании. Это нечто большее, чем химическое приспосо­бление, призванное изменить химическую атмосферу внутри вас. Кислорода долж­но становиться все больше и больше. Чем больше кислорода, тем меньше вы попада­ете под влияние сонливости. А ваши воспоминания не могут работать без промежу­точной дремоты.

По утрам мы чувствуем свежесть. Что такого происходит по утрам. Когда восходит солнце? Уровень углекислого газа уменьшается, а кислорода, наоборот, увеличивает­ся. Такое же химическое преображение должно произойти и внутри вас. Техники, ко­торые мы используем во время медитационных кемпов являются мощным методом повышения уровня кислорода в теле. И после первых трех стадий, на четвертой, уче­ник заряжается громадной жизненной энергией, делающей его очень бдительным.

Еще одним способом достижения бдительности является кундалини практика. Эта система призвана трансформировать сексуальную энергию в медитацию и осознан­ность. Эта медитация особенно полезна тем людям, чья сексуальная энергия может быть легко и естественно направлена на реализацию медитационных задач. Во вре­мена Вед и Упанишад, в древней Индии, люди были просты и естественны и легко могли преобразовывать свою сексуальную энергию. Для них секс совершенно не яв­лялся проблемой ума, он вообще не являлся проблемой. Как только он становится проблемой, он становится умственным.

Сегодня, современный мир настолько сексуально извращен и сексуально испорчен, что кундалини - движение духовной энергии по определенным духовным каналам - стало очень сложным. Но с помощью этого метода иногда можно почувствовать, как поднимается кундалини. И еще одно. Если кто-то чувствует, что его кундалини под­нимается, тогда я начинаю работать с его кундалини, тогда я даю ему техники для ра­боты с ним. Но до тех пор пока не возникает спонтанного ощущения кундалини, я даже не затрону эту тему. Я не буду говорить на эту тему. Вы обойдете его стороной, а в этом веке вы просто не сможете по-другому. Только во время естественного, фи­зического секса, без участия в нем ума, может работать кундалини - только с невин­ными умами может оно работать.

Где-то по дороге, когда вы погрузитесь глубже в медитацию, ваш ум ослабит свою хватку. Как я вам уже говорил, когда вы глубже погружаетесь в медитацию, тогда вы становитесь способны распознать и разделить две памяти, тогда ум уже не настолько сильно вмешивается в дела тела и позволяет телу функционировать самостоятельно, основываясь на своей собственной мудрости.

Иногда кундалини становится активной. Если это работает автоматически, это хо­рошо. Я не разрешаю целенаправленно практику кундалини. Постепенно, она начи­нает работать сама по себе. И это происходит очень часто. По-крайней мере тридцать-сорок процентов людей, использующий этот метод, чувствуют кундалини. Когда они чувствуют его, тогда я готов. Тогда они могут продолжать. Тогда, с помощью этого ме­тода, они открывают для себя двери кундалини. Но этот метод не работает с кундали­ни напрямую, он действует косвенно.

По-моему мнению, у методов, работающих с кундалини напрямую, нет будущего, по крайней мере, до тех пор, пока весь мир не станет воспринимать секс, как есте­ственное явление. И нет техник кундалини, которые использовались бы до половой зрелости. Если путь кундалини еще не проложен внутри вас уже до половой зрело­сти, даже если секс воспринимается естественным образом, существует большая ве­роятность, что вы станете если не извращенцем, то просто животным.

Я расскажу вам историю из Упанишад...

Риши сидит вместе со своей женой и сыном. Мимо проходит человек и влюбляется в его жену. Он просит ее проводить его до его дома. Жена уходит с этим мужчиной. Со стороны риши нет ни критики, ни возражений, но сын начинает злиться, и гово­рит своему отцу: «Ну что за животные. Это недопустимо. Когда я создам моральные нормы, я не допущу такого. Они ведут себя подобно животным». Отец ему отвечает: «Они не ведут себя как животные. Напротив, твой гнев, твоя злость, намного боль­ше напоминают животное. Ты проявляешь моральное насилие, словно животное. На самом деле, ни одно животное не допустило бы того, что сейчас произошло. Оно бы просто бросилось в драку. Ни одно животное не стало бы цепляться за свою привя­занность вечно».

Эта позиция, позиция отца, действительно очень мудра. Не каждый способен ее по­нять. Он говорит, что ты реагируешь, как животное. Животные бьются за свою пару. Они метят свою территорию. И если ты нарушаешь их границы, они станут драться. Но отец говорит «Я человек. Если кто-то видит твою мать и влюбляется в нее, ничьей вины в этом нет. И если твоя мать готова к этому, кто я такой, чтобы препятство­вать? Я также когда-то влюбился в нее. Разницы никакой нет. Точно также я когда-то влюбился в нее. Она согласилась на брак со мной, согласилась стать моей женой, но не моей собственностью. Теперь кто-то другой влюбился в нее. Я знаю человеческие слабости, потому что знаю себя, я и сам влюблялся. Так что ничего плохого не проис­ходит. И я не животное, поэтому я не могу драться из-за этого. И я знаю, что он такой же человек, как и я. А твоя мама красива. Я тоже влюбился в нее».

Но это очень высокая мораль, которую возможно культивировать только до поло­вой зрелости. После полового созревания вы не сможете больше направлять свою энергию; это очень сложно. Но если каналы были пробиты заранее, то энергия про­сто течет по ним так же естественно, как она течет во время секса. И этот человек, это отец, этот риши, должно быть, знал кундалини, иначе он не был бы таким. Это было бы невозможно. У этого риши хорошо работало кундалини - энергия шла вверх - иначе, он никогда не смог бы выработать подобное отношение.

Энергия, идущая вниз, всегда направлена на насилие. Энергия, идущая вверх, всег­да направлена на любовь, понимание, сострадание.

Так что этот метод работает косвенно. Он действует с разных сторон. Если ваше кундалини можно использовать, то метод задействует его. Он пустит свои корни, он гибок. Этот метод чрезвычайно гибкий. Если же ваше кундалини находится в готов­ности, и использовать его опасно, то метод не будет использовать его. Есть и другие каналы, другие ходы. Он может пойти и другими путями.

У тех других путей нет названий, потому что ни одно из древних учений не исполь­зовало их. Но другие пути есть. Махавира никогда не говорил о кундалини, никогда. Будда никогда не говорил о кундалини. Никогда. Христос никогда не говорил о нем, Лао Цзы никогда о нем не слышал. Они следовали другими путями.

Путь, которому следовал Будда, не мог быть проделан через кундалини. Секс стал ему абсолютно неинтересен, он ни капельки не был заинтересован в сексе. Но так должно было произойти, ведь его отец предоставил ему множество прекрасных де­вушек со всего королевства. Каждая девушка, отличавшаяся красотой, была у него во дворце. Ему просто стало противно. Не могло произойти иначе; любому бы стало противно на его месте. Секс стал ему настолько отвратителен, что он не смог понять, что та же самая энергия может быть трансформирована. Он никогда не пытался сде­лать этого. И даже если бы кто-то ему сказал, что сексуальная энергия может быть об­ращена в божественную энергию, он бы его не послушал, потому что он был очень хо­рошо знаком с сексом, и не видел в нем ничего божественного. Он был просто прояв­лением плотского. Будда пошел другим путем. Он вообще не говорил ничего о кунда­лини, но он говорил о центрах, чакрах. Он работал с чакрами.

Если вы работаете с кундалини, то этот процесс постепенный. Кундалини являет собой непрерывность, его непрерывность такая же, как у термометра. Оно поднимет­ся словно столбик у термометра, медленно, медленно. Этот путь длительный и непре­рывный. Будда никогда не шел этим путем, но он говорил о чакрах, действующих нео­жиданными рывками. Человек переходит от одной чакры к другой словно прыжком. Нет никакой продолжительности, человек просто прыгает. Благодаря этому прыгаю­щему процессу, Будда смог понять мир абсолютно по-новому. Он сказал, что в мире не существует продолжительности, есть только прыжки.

Ничто не длительно. Цветок не продолжается бутоном; это прыжок. Юность не яв­ляется продолжением детства; это прыжок. И поэтому, буддистские философы так счастливы сегодня, ведь современная наука также утверждает, что продолжительно­сти не существует. Все прыгает, есть только прыжок. Мы же видим продолжитель­ность только потому, что не можем увидеть промежутки.

Вы видите свет постоянно; но он не непрерывен. Электроны прыгают, но промежут­ки столь малы, что ваши глаза не способны их заметить. Он не непрерывен; он пры­гает. Но прыжки так быстры, что, когда одна электронная частица погибает, а другая рождается, промежуток между этими событиями не заметен. Просто случается нео­жиданный скачок. Вы зажигаете огонь вечером, а утром, когда вы гасите его, вы ду­маете, что гасите тот же огонь, что зажгли вчера. Огонь совершил тысячи и тысячи скачков. Он исчез, растворился, и пришел новый. Но он кажется непрерывным.

Гераклит сказал, что вы не можете дважды войти в одну и ту же реку. Ведь река те­чет, вы не можете войти в нее дважды. Будда бы сказал, что вы не сможете войти в нее даже один раз, ведь река течет. Как только вы касаетесь ее поверхности, она утекает. Прежде чем вы сможете погрузиться глубже, она снова утечет. Всего лишь один шаг, а так много реки уже утекло. И процесс всегда развивается скачками.

Представление о процессе, развивающемся скачками, пришло к Будде потому, что тот никогда не проходил через кундалини. Он проходил через прыжки, от одной чакры к другой. Поэтому он рассказывает о семи чакрах. Я могу придти к вам в дом прыжками, касаясь только определенных точек. Промежутки есть, непрерывности нет.

Махавира же никогда не говорил ни о чакрах, ни о прыжках, он говорил о взрывах. Сначала вы одно, и вот вы уже что-то другое. Нет достаточного количества опор для прыжков. Это другой путь - взрыв, вы просто взрываетесь. В один момент вы одно, а в следующий момент вы уже что-то совсем другое. Это ни непрерывность, ни пры­жок, это взрыв. Нет точки перехода.

В Дзене есть две школы: одна школа известна, как школа неожиданного осознания; вторая, как последовательная школа Дзен. Но даже последняя не говорит ничего о кундалини. Она шла другим путем. О кундалини не говорят и в Дзен, даже в последо­вательной школе; Дзен шел другим путем.

У тела существует так много различных путей. Это огромный мир, заключенный сам в себе. Вы можете работать через дыхание, и через дыхание вы можете совер­шить скачок. Вы можете работать через секс, и через секс совершить скачок. Вы мо­жете работать через осознанность - а значит, напрямую через сознание - и через осо­знанность совершить скачок. Работа с сознанием напрямую является одним из наиглубочайших путей, но даже один единственный путь можно проделать по-разному. Вы должны понимать всю его сложность.

Например, один путь можно проделать разными способами. Вы можете проехать его на машине, на телеге, а можете пройти по нему пешком. Путь один и тот же, но методы абсолютно разные. Что общего между проделыванием пути пешком и на ма­шине? Нет ничего общего. В машине вы просто сидите и ничего не делаете. Вы ниче­го не делаете. Поэтому, кто-то может сказать, я проделал этот путь сидя, и он не со­врет. Но тот, кто только шел пешком, и никогда не понимал, как кто-то может проде­лать этот путь сидя, будет отрицать такой подход. И тоже окажется прав.

Один и тот же путь можно пройти разными способами: например, осознанность. Гур­джиев шел по этому пути, но называл его запоминанием, и использовал другие мето­ды. Путь тот же. Нужно использовать сознание, но для запоминания, не для осознанно­сти. А в чем разница? Запоминание означает, что находясь, например, на улице, просто помните, что вы есть. Постойте недолго, помните, что вы есть. Оглядитесь вокруг, пом­ня, что вы есть. Никогда, даже на короткий миг, не забывайте, что вы есть.

Но мы забываем, мы никогда не помним. Если я вижу вас, я забываю себя и вижу только вас. Осознанность становится стрелой, направленной в одну сторону, обрат­ной стрелы нет. Гурджиев говорит, что ее нужно сделать двойной стрелой. Вы слуша­ете лекцию. Слушать, что говорит рассказчик - это одна стрела, и если вы осознаете себя - слушателя - то это вторая стрела. Не забывайте себя, когда слушаете, помните, что вы слушаете. Кто-то говорит, а вы слушаете; будьте за пределами обоих и помни­те. Будьте как двойная стрела. Путь тот же, но метод отличается.

Кришнамурти сказал бы: «Не помните о пути, иначе он станет напряженным усили­ем. Просто осознавайте тотальность. Не выбирайте, что вы здесь, а он там. Не выби­райте. Просто позвольте всеобъемлющей осознанности быть. Не сосредотачивайте ее - рассредоточьте осознанность». Я говорю; вы сидите; трубит рог; мимо проезжа­ет машина... Вещи есть - и осознанность расфокусирована. Не направляйте ее, рас­фокусируйте ее. Путь тот же, но метод отличается.

Тантра шла тем же путем, той же дорогой, но использовала другой метод. Это было что-то невообразимое. Они использовали опьяняющие вещества - гашиш, ганджу, вино, чарас. А метод заключался в следующем: принять вещество, оставаясь осознан­ным. Не терять осознанность. Не терять сознание. Существуют методы, в которых ни одно вещество не могло оказать действие, поэтому использовали змеиный яд. Змея должна была укусить за язык. И только тогда, когда змея кусает за язык, а человек остается осознанным - только тогда он совершает скачок, не иначе. Путь тот же, но метод отличается.

В этой тантра практике, если ни одно вещество не возымело действия, и вы продол­жаете сохранять осознанность, действуете осознанно, значит, что-то кристаллизова­лось внутри вас. Что-то вышло за пределы химических законов тела. Иначе, химия бы возымела эффект. Теперь вы вне химических процессов. Химия продолжает рабо­тать в теле, но вы остаетесь в стороне, она не может повлиять на вас.

Существует огромное количество различных путей, и по каждому можно пройти разнообразными способами. Мой метод напрямую не связан ни с одним путем. Он похож на транспорт, способный летать, плавать и ездить по дороге. Какой бы ни была нужда вашей личности, нужда изменит метод, путь. Вы можете называть его муль­тиметодом; ваше тело, ваше дыхание образуют путь. А пробужденная энергия может следовать любым путем: тантрическим, джайнистским, суфийским, гурджиевским... любым путем. И когда я говорю это, это не просто гипотеза. Если я говорю это, зна­чит, я познал это на собственном опыте.

Ко мне приходят люди, испробовавшие разные способы. Когда они пробуют этот метод, он начинает помогать им в преодолении их путей. Если ко мне приходит чело­век, работающий над кундалини, и пробует этот метод, он помогает ему на его пути. Он говорит: «Это чудесный метод; предыдущий метод кундалини не возымел столь мощного и сильного действия». При том, что этот метод совсем не метод кундалини.

Но он гибок. Метод найдет путь. Практикуйте его, все остальное за вас сделает метод.

А в предстоящем мире, собственно как и в современном, только подобные методы будут эффективны, ведь появилось так много разных людей. В старом мире, такой проблемы не стояло. В определенном месте существовал определенный тип людей. Если были индуисты, то были только индуисты, среди них не было мусульман. Более того, они даже не подозревали о существовании друг друга. Они не знали о существо­вании практик, отличных от своих, поэтому они не испытывали сомнений. Они были одного единственного типа. Если это были тибетские буддисты, то они были тибет­скими буддистами; они никогда не слышали о чем-либо другом. У всех была одина­ковая обусловленность, все были воспитаны в одинаковом окружении. Поэтому тре­бовался только один метод, способный работать.

Теперь же все намного сложнее. Умы спутаны; люди не принадлежат к какому-то одному определенному типу. Каждый представляет собой несколько типов. Ведь су­ществует так много источников влияния, противоречащих друг другу. Все религии говорят: «Не изучайте других. Не ходите к другим учителям». Это уже не просто дог­матизм. Это похоже на догматизм, и предназначено уберечь свой тип. Это привело к ненужным заблуждениям. Иначе, ни один метод не использовался бы до конца - ни тот, ни другой. Это было придумано, чтобы никто не впадал в заблуждение, но теперь это стало невозможным.

Теперь никто не знает, что делать, и помощи нет. Теперь нет одного определенного типа, и никто не может быть защищен. Поэтому требуются новые методы, которые не принадлежат какому-то определенному типу и могут быть использованы любым типом. И этот метод гибок. Меня не особо заботит кундалини, ничто особо не забо­тит, но глубоко заботит все.

Используйте этот метод, и он найдет свой путь - путь, который можно проложить внутри вас. Я оставляю это на волю метода. Метод обнаружит его, и сделает это луч­ше, чем смогли бы вы сами. Но этот поиск неосознан. Вы просто окажетесь в ситуа­ции, точно также как если бы дома случился пожар. Вы в ситуации, если вы можете бежать, бегите. Если можете прыгать, прыгайте. Ситуация уже здесь, и она подтол­кнет вас к тому, что возможно для вас.

А неосознанный ум всегда выбирает путь наименьшего сопротивления. Это неиз­бежная математика, внутренняя экономика ума. Никогда вы неосознанно не выбира­ете длинный путь, вы всегда выбираете наикратчайший. Только с осознанным умом вы можете начать выбирать дороги, ведущие никуда, либо столь длинные, что вы умрете, прежде чем достигните их конца. Но бессознательное всегда выбирает самый короткий путь. Поэтому этот метод создаст ситуацию, а ваше бессознательное пой­дет путем, наиболее подходящим своему типу.

-Ошо, Я - врата

ОШО ЙОГА - ПУТЬ ВОИНА Vol.2

Yoga: The Alpha and the Omega, Vol. 2

OSHO INTERNATIONAL FOUNDATION, 1975

ОШО

ЙОГА

ПУТЬ ВОИНА

Беседы по сутрам Йоги Патанджали

Ошо, также известный как Багвав Шри Раджниш — просветленный Мастер нашего времени. Ошо означает «подобный океану», «благо­словенный».

В этой книге представлена серия бесед по «Сутрам Йоги Риши Патанджали».

«Йога говорит: не тратьте энергию, обойдите секс полностью. Не нужно в него идти, вы можете его просто обойти. Законсервируйте энергию, и не позволяйте природе себя обманывать. Боритесь с природой, станьте силой воли, станьте контролируемым существом, никуда не теките. Все методы йоги направлены на то, чтобы сделать вас способными не позволять себе идти на поводу у природы, не позволять природе идти своим собственным путем. Вы становитесь мастером и движетесь сами по себе наперекор природе, борясь с ней. Это путь воина — безупречного воина, который постоянно борется, и через борьбу трансцендирует себя.»

Беседы были проведены с 1 по 10 января 1975 года в ашраме Ошо, Пуна, Индия.

ОШО Йога — путь воина. Челябинск: ЧПО «Книга» 1997. 288 с. ISBN 5-7135-0046-22

Yoga : The Alpha and the Omega, Vol. 2

Discourses on the Yoga Sutras of Patanjali, Talks given from 01/01/75 am to 10/01/75 am, English

Download in PDF  http://www.oshoworld.com/e-books/eng_discourses.asp?page_id=16

Содержание:

1. Значение самадхи

2. Привлекательность трудного

3. Тотальное усилие или сдача

4. Найти вездесущий цветок

5. Мастер Мастеров

6. Начало нового пути

7. Препятствия к медитации

8. От хаоса к хаосу со звуком Аум

9. Вырабатывание правильного подхода

10. Альфа и Омега

Полностью скачать: http://yadi.sk/d/JWUZD1yOoEhq

АУМ mp3 128kb [audiо:http://holistika.ru/wp-content/audio/Aum-_Om.mр3]

ГЛАВА 1

ЗНАЧЕНИЕ САМАДХИ

Сампраджанта самадхи это самадхи, которое сопровождается мышлением, отражением, блаженством и чувством чистого бытия.

В асампраджанта самадхи прекращается вся деятельность ума, и он хранит только непроявленные впечатления.

Видеи и пракрити-лайи достигают асампраджанта самадхи, потому что перестают отождествлять себя со своими телами в своих предыдущих жизнях. Они рождаются вновь, так как семена желаний остаются.

Другие, которые достигают асампраджанта самадхи, достигают благодаря вере, усилиям, памяти, концентрации и умению разбираться.

Патанджали — великий ученый внутреннего про­странства. Его подход — подход научного ума: он не поэт. И в этом отношении он очень ре­док, потому что те, кто вошли во внутренний мир, почти всегда были поэтами, а те, кто вошли во внешний мир, почти всегда были учеными.

Патанджали — редкий цветок. Не смотря на обла­дание научным умом, он совершил путешествие во­внутрь. Вот почему в мире он стал первым и последним: он есть альфа и омега. За пять тысяч лет никто не смог усовершенствовать его достижение. Кажется, его нельзя усовершенствовать. Он останется последним словом — потому что само сочетание невозможно. Если вы обла­даете научным подходом, это означает, что войти во внутреннее практически невозможно. Он говорит как метафизик, логик. Он говорит как Аристотель, но явля­ется Гераклитом.

Попытайтесь понять каждое слово. Это будет труд­но — это будет трудно, потому что термины, которые он использует, принадлежат логике, мышлению, но он поль­зуется ими для того, чтобы выразить любовь, экстаз, Бо­га. Его терминология — это терминологией человека, который работает в научной лаборатории, но его лабора­торией является внутреннее бытие. Поэтому пусть его терминология не вводит вас в заблуждение, и помните, что он метафизик высшей поэзии. Он парадоксален, но никогда не использует язык парадокса. Он не может его использовать, потому что стоит своими ногами на почве логики. Он анализирует, разбирает на части, но его цель — синтез. Он анализирует только для того, чтобы соз­дать синтез.

Поэтому всегда помните о цели, пусть вас не сму­щает путь — достижение высшего путем научного под­хода. Вот почему Патанджали оказал такое сильное влияние на западный ум. Он всегда оказывал на него влияние. Он оказывал влияние всегда, когда упомина­лось его имя, потому что вы легко можете его понять; но только понять не достаточно. Понять его так же лег­ко, как понять Эйнштейна. Он общается с интеллектом, но его цель, его мишень это сердце. Помните об этом.

Мы ступаем на опасную территорию. Если вы за­были, что он также и поэт, его язык вводит вас в за­блуждение. Тогда вы становитесь слишком привязанными к его терминологии, языку, мышлению, и забываете о цели. Он хочет, чтобы вы вышли за пределы мышления, но посредством мышления. Такая возможность есть. Вы можете исчерпать мышление так глубоко, что превзойде­те его. Идите через мышление, не нужно его избегать. Используйте разум как ступень, чтобы выйти за его пре­делы. Теперь, слушайте его слова. Каждое слово должно быть подвернуто анализу.

Сампраджанта самадхи это самадхи, которое со­провождается рассуждением, отражением,

бла­женством и чувством чистого бытия.

Он разделяет самадхи, высшее, на две ступени. Высшее не может быть разделено. Оно неделимо, и в действительности никаких ступеней не существует. Но только для того, чтобы помочь уму, исследователь, сна­чала он делит его на две ступени. Первая ступень это сампраджанта самадхи — самадхи, в котором ум сохраня­ется в его чистоте.

На этой первой ступени ум должен быть усовер­шенствован и очищен. Вы не можете просто отбросить его, говорит Патанджали — его не возможно отбросить, потому что нечистота имеет тенденцию цепляться. Вы можете отбросить ум только тогда, когда он абсолютно чист — настолько очищен, настолько легок, что утрачи­вает тенденцию цепляться.

Он не говорит: «Отбросьте ум», как говорят масте­ра Дзен, потому что это не возможно — они говорят чушь. Они говорят правду, но это невозможно, потому что ум не чист, ум имеет вес. Подобно камню, он за­стревает при спуске. И в нечистом уме возникают жела­ния — миллионы желаний, неудовлетворенных, которые жаждут удовлетворения, просят удовлетворения, в нем миллионы незаконченных мыслей. Как вы можете отбро­сить? — ведь незаконченное всегда пытается стать закон­ченным.

Помните, говорит Патанджали, вы можете отбро­сить нечто только тогда, когда оно закончено. Разве вы не наблюдали? Если вы художник, вы пишете до тех пор, пока картина не станет законченной, вы не можете забыть о ней. Она постоянно преследует вас. Вы не мо­жете спать — она постоянно встает перед вами. В уме существует скрытое течение. Он движется; он просит, чтобы его завершили. Если вы завершили нечто, с этим покончено. Вы можете об этом забыть. Ум обладает тен­денцией к завершенности. Он максималист, и поэтому все, что не завершено, создает в нем напряжение. Па­танджали говорит, что вы не сможете отбросить мышле­ние до тех пор, пока оно не станет настолько совершенным, что с ним больше ничего нельзя будет сделать. Тогда вы сможете просто отбросить его и за­быть.

Этот путь является полной противоположностью пути Дзен, Гераклита. Первое самадхи является самадхи только названия ради — это сампраджанта — самадхи, где присутствует неуловимый очищенный ум. Второе самадхи это амампраджанта — самадхи без ума. Но Па­танджали говорит, что, когда ум исчезает, тогда нет и мыслей, но все же в бессознательном сохраняются неуло­вимые семена прошлого.

Сознательный ум разделен на две части. Первое, сампраджанта — ум находится в очищенном состоянии подобно очищенному маслу. Он обладает своей красотой, но все же присутствует. И каким бы красивым он ни казался, он всегда уродлив. Каким бы чистыми и спо­койным он ни был, сам феномен ума нечист. Вы не мо­жете очистить яд. Яд остается ядом. Наоборот, чем больше вы его очищаете, тем более ядовитым он стано­вится. Он может казаться очень-очень красивым, переливаться разными цветами, оттенками, но он все же не чист.

Сначала вы очищаете; затем вы отбрасываете. Но и тогда путешествие не будет завершено, потому вы по­кончили только с сознательным умом. Что вы будете делать с подсознанием? Прямо за слоями сознательного ума скрыт огромный континент бессознательного. В нем хранятся семена всех ваших прошлых жизней.

Затем Патанджали разделяет бессознательное на две части. Он говорит сабидж самадхи — когда бессозна­тельное осталось, а ум было сознательно отброшен. Это самадхи с семенами — когда и эти семена будет сожже­ны, вы достигнете совершенства — нирбидж самадхи — самадхи без семян.

И так, две ступени сознательного, затем две ступе­ни бессознательного. И когда вы обретете нирбижд самад­хи, высший экстаз, когда никакое семя внутри вас не сможет прорасти, зацвести и взять вас в дальнейшее пу­тешествие в существование... тогда вы исчезаете.

В этих сутрах он говорит:

Сампраджанта самадхи это самадхи, которое со­провождается рассуждением, отражением,

блаженством и чувством чистого бытия.

Но это только первый шаг; многие сбиваются с пу­ти — они думают, что он последний, потому что возни­кает такая чистота, и вы чувствуете такое блаженство и счастье, что думаете, что теперь вам больше ничего не нужно достигать. Если вы спросите Патанджали, он ска­жет, что сатори Дзен это только первое самадхи. Это не конец, не высшее; высшее все еще далеко.

К словам, которые он использует, нельзя подобрать адекватный английский перевод, потому что Санскрит — самый прекрасный язык; никакой другой язык не может с ним сравниться. Поэтому я должен вам объяснять. Ис­пользуется слово витарка: на английский оно переводится как мышление. Этот перевод не адекватен. Вы должны понять, что такое витарка. Тарка означает логическое мышление. Патанджали говорит, что существуют три типа логики. Один называется кутарка — мышление, ориентированное на негативное: всегда думать в катего­риях «нет», отрицать, сомневаться, отвергать.

Что бы вы ни говорили, человек, живущий в кутарке — в негативной логике — всегда думает, как отри­цать, как сказать «нет». Он смотрит только на негативное. Он всегда жалуется, ворчит, всегда чувству­ет, что что-то неправильно — всегда. Его невозможно исправить, потому что такова его ориентация. Если вы попросите его посмотреть на солнце, он не увидит его. Он увидит только слепящие солнечные лучи; он всегда будет находить темную сторону — это кутарка. Это кутарка — ложное мышление — но оно выглядит как мышление.

В конце концов, это приводит к атеизму. Тогда вы отрицаете Бога, потому что, если вы не можете видеть хорошее, не можете видеть светлой стороны жизни, как вы можете видеть Бога? Вы просто отрицаете. Тогда все существование становится темным. Тогда все плохо, и вы можете создать вокруг себя ад. Если все плохо, как вы можете быть счастливыми? И вы сами создали это, ведь всегда есть возможность найти нечто плохое, потому что жизнь состоит из двойственностей.

В розе есть прекрасные цветы, но также и шипы. Человек кутарки будет считать шипы, и тогда он начнет понимать, что эта роза, должно быть, иллюзия; она не может существовать. Среди стольких шипов, миллионов шипов, как может существовать роза? Это невозможно; сама возможность существования розы отрицается. Кто-то обманывает вас.

Мулла Насреддин был очень-очень грустным. Он пришел к священнику и сказал:

— Что делать? Мой урожай снова загублен. Нет дождей.

Священник сказал:

— Не грусти, Насреддин. Посмотри на светлую сторону жизни. Будь счастлив, что какая-то часть урожая все же осталась. И всегда верь в Бога, ведь он наш кор­милец. Он кормит даже птиц в небе, так о чем ты вол­нуешься?

Насреддин сказал:

— Да! — очень жаль. — Моим урожаем!  Бог кормит птиц в небе моим урожаем.

Он не может увидеть смысла. Его урожай был за­гублен этими птицами, и Бог кормит их... «и мой урожай загублен». Этот тип мышления всегда найдет одно или другое, он всегда будет в напряжении. Беспокойство бу­дет следовать за ним как тень. Это Патанджали называет кутаркой — негативной логикой, негативным мышлени­ем.

Еще существует тарка — простое мышление. Про­стое мышление никуда не ведет. Оно движется по кругу, потому что у него нет цели. Вы можете все мыслить, и мыслить, и мыслить, но вы не придете ни к какому за­ключению, потому что мышление может прийти к за­ключению только тогда, когда с самого начала у него есть цель. Когда вы движетесь в каком-то направлении, тогда вы куда-то пребываете. Если вы движетесь во всех направлениях — иногда на юг, иногда на восток, иногда на запад — вы только напрасно тратите свою энергию.

Мышление без цели называется тарка; мышление с негативным подходом называется кутарка; мышление, которое опирается на позитивное, называется витарка. Витарка означает особое мышление. Поэтому витарка это первый элемент сампраджанта самадхи. Человеку, кото­рый хочет достичь внутреннего пространства, нужно уп­ражняться в витарке — особом мышлении. Он всегда смотрит на светлую сторону, на позитивное. Он считает цветы, и забывает о шипах — не потому что шипы от­сутствуют, но потому, что он не заинтересован в них. Если вы любите цветы и считаете только их, наступит момент, когда вы не сможете верить в существование шипов, потому что, как это возможно, когда существуют такие прекрасные цветы, как могут существовать шипы? Это, должно быть, нечто иллюзорное.

Человек кутарки считает шипы — тогда цветы ста­новятся иллюзорными. Человек витарки считает цветы — тогда шипы становятся чем-то иллюзорным. Вот почему Патанджали говорит: витарка это первый элемент. Толь­ко тогда возможно блаженство. Благодаря витарке вы достигаете небес. Вы создаёте свои собственные небеса вокруг себя.

Вы обрели точку отсчета. Все, что вас окружает, является творением ваших же рук — будь то рай или ад. И Патанджали говорит, что вы можете выйти за пре­делы логики и мышления только путем позитивного мышления. Через негативное вы никогда не выйдете за пределы, потому что, чем больше вы говорите «нет», тем больше находите предлогов, чтобы говорить «нет», отри­цать. Тогда, мало-помалу вы становитесь внутри посто­янным «нет» — темной ночью, в вас есть только шипы, и не могут расцвести никакие цветы — пустыня....

Когда вы говорите «да», то находите все больше и больше предлогов для того, чтобы сказать «да», вы ста­новитесь да-говорящими. Жизнь утверждена, и вы по­глощаете благодаря своему «да» все хорошее, прекрасное, все то, что истинно. «Да» становится в вас дверью для того, чтобы вошло божественное; «нет» становится за­крытой дверью. Дверь закрыта, вы есть ад: двери откры­ты, все двери открыты, существование течет в вас. Вы свежи, юны, живы; вы становитесь цветком.

Витпарка, вихар, ананда: Патанджали говорит, если вы сонастроены с витаркой — позитивным мышлением — только тогда вы можете стать мыслящим, но не прежде. Тогда мышление возникает. Смысл его мышления со­вершенно отличен от вашего. Вы думаете, что вы тоже мыслите. Патанджали не согласился бы с этим. Он гово­рит, что у вас есть мысли, но нет мышления. Вот почему я говорю, что его слова трудно переводить.

Он говорит, что у вас есть мысли, блуждающие как толпа мыли, но нет мышления. Между двумя ваши­ми мыслями не возникает никакого внутреннего тече­ния. Они лишены корней; в вас нет никакого внутреннего планирования. Ваше мышление — хаос. Это не космос, оно лишено внутренней дисциплины. Когда вы смотрите на четки, вы видите бусины; они держатся вместе благодаря невидимой нити. Мысли это бусины; мышление это нить. У вас есть бусины — так много, в действительности, их больше, чем нужно — но никакая внутренняя нить не проходит через них. Патанджали называет эту внутреннюю нить мышлением — вихаром. У вас есть мысли, но нет мышления. И если это продолжа­ется, вы сходите с ума. Сумасшедший это человек, у ко­торого есть миллионы мыслей, но нет мышления, а сампраджанта самадхи это состояние, в котором нет мыс­лей, но мышление совершенно. Это различие должно быть понято.

Во-первых, ваши мысли не являются вашими. Вы собрали их. Подобно тому, как иногда в темную комнату, через щель в крыше проникает луч света, и вы видите миллионы пылинок парящих в этом луче. Когда я смот­рю на вас, я вижу то же самое: миллионы пылинок. Вы называете их мыслями. Они движутся в вас и из вас. Из одной головы они входят в другую, и так происходит постоянно. Они живут своей собственной жизнью.

Мысль это вещь; она обладает своим собственным существованием. Когда человек умирает, все его безум­ные мысли высвобождаются тот час же и начинают ис­кать прибежище в ком-то другом. Немедленно эти мысли входят в тех, кто находится поблизости. Они похожи на микробов — они обладают своей собственной жизнью. Даже когда вы живы, вы постоянно распространяете свои мысли вокруг себя. Когда вы говорите, тогда, ко­нечно, вы забрасываете свои мысли в других. Но когда вы молчите, даже тогда вы повсюду распространяете свои мысли. Они не ваши — это первое, что нужно знать.

Человек позитивного мышления отбросит все не свои мысли. Они не подлинны; он обнаружил их, не ис­ходя из своего собственного опыта. Он взял их у других, заимствовал. Они грязны. Они прошли через многие ру­ки и головы. Человек мышления не будет заимствовать свои мысли. Он предпочтет им свои собственные, свежие. И если ваш подход позитивен, если вы смотрите на кра­соту, на истину, на божественность, на цветы, если вы становитесь способными видеть даже самой темной но­чью, что приближается утро, вы будете способными мыслить.

Тогда вы сможете создать свои собственные мысли. А те мысли, что созданы вами, являются истинным по­тенциалом: они обладают своей собственной силой. Заим­ствованные мысли практически мертвы, потому что они путешествовали — путешествовали миллионы лет. Их источник потерян: они утратили всяческий контакт со своим источником. Они подобны пылинкам, летающим повсюду. Вы ловите их. Временами вы даже осознаете это, но так как ваша осознанность такова, что не может видеть все насквозь...

Иногда вы сидите. Внезапно вы становитесь груст­ными совсем без причины. Вы не можете найти причи­ны. Вы оглядываетесь вокруг — нет никакой причины для грусти; ничего нет, ничего не произошло. Вы оста­лись точно такими же, как и были, но внезапно находит грусть. Проходит мысль, и вы просто оказываетесь на ее пути. Это случайность. Мысль проплывает как облако — грустная мысль была пущена кем-то. Это случайность. Вы схвачены. Иногда мысль упорствует. Вы не видите причины, почему вы продолжаете думать об этом. Это кажется абсурдным, это кажется бесполезным. Но вы не можете ничего поделать. Она продолжает стучаться в ворота. «Думай меня», — говорит она. Мысль ждет у двери, стучась. Она говорит: «Дай мне пространство. Я хотела бы войти вовнутрь».

Каждая мысль живет своей собственной жизнью. Она движется, и обладает огромной силой — а вы со­вершенно бессильны что-либо сделать. Вы неосознанны, поэтому движимы мыслью. Вся ваша жизнь состоит из таких случайностей. Вы встречаете людей, и весь образ вашей жизни меняется. Что-то входит в вас. Тогда вы становитесь одержимыми и забываете, куда идете. Вы меняете свое направление; вы следуете этой мысли. Эта мысль просто случайность, а вы ведете себя как дети.

Патанджали говорит, что это не мышление. Это со­стояние отсутствия мышления, это не мышление. Вы — толпа. В вас нет никакого центра, который может мыс­лить. Когда вы движетесь в дисциплину витарки — пра­вильного мышления, вы постепенно обретаете способ­ность мыслить. Мышление это способность; мысли — нет. Вы можете научиться мыслям от других; мышлению — никогда. Мышлению вы должны научиться сами.

В этом и состоит различие между старой индий­ской школой и современными университетами: в современных университетах вы прилучаете мысли; в древних школах, мудрых школах учили мышлению, не мыслям.

Мышление это качество вашего внутреннего бытия. Что означает мышление? Оно означает, что вы поддер­живаете свое собственное сознание, остаетесь бдительны­ми и осознанными, встречаете проблему. Проблема здесь: вы предстаете перед ней в тотальной осознанности. И тогда возникает ответ — отклик. Это мышление. Вопрос поставлен — у вас есть готовый ответ. Прежде, чем вы даже подумали об этом, приходит ответ. Кто-то говорит: «Есть ли Бог?» Он еще даже не договорит, а вы отвечае­те: «Да». Вы киваете своей деревянной головой и говори­те: «Да, есть».

Разве это ваша мысль? Думали ли вы над этой проблемой прямо сейчас, или в вашей памяти есть гото­вый ответ? Кто-то дал вам его — ваши родители, ваши учителя, ваше общество. Кто-то дал вам его, и вы несете его как бесценное сокровище, этот ответ приходит из памяти.

Человек мышления использует свое сознание каж­дый раз, когда возникает проблема. Он использует свое свежее сознание. Когда он сталкивается с проблемой, внутри него возникает мышление, которое не является частью памяти. В этом различие. Человек мыслей это человек памяти, он лишен способности мыслить. Если вы зададите ему вопрос, который будет для него новым, он придет в замешательство. Он не сможет ответить. Если вы зададите вопрос, на который он знает ответ, он тот час же даст вам его. В этом различие между пандитом (знающим) и человеком, который знает, человеком, который мыслит.

Патанджали говорит, витарка — правильное мыш­ление, ведущее к отражению — вихару. Отражение, вихар, ведет к блаженству. Это первый проблеск, но, конечно же, это всего лишь проблеск. Он придет и будет поте­рян. Вы не сможете удержать его надолго. Он останется только проблеском, как если бы на мгновение вспыхнула молния, и вы бы увидели, что вся тьма исчезла. Но она воцарилась вновь. Как если бы тучи исчезли на секунду, и вы бы увидели луну — но тучи снова здесь.

Или, солнечным утром у подножия Гималаев на мгновение вы можете уловить проблеск Гуришанкара — высочайшей горной вершины. Но затем появляется дымка, затем облака, и вы теряете его очертания. Поэтому никогда не пытайтесь истолковывать сатори как самадхи. Сатори это проблеск. После того, как оно достигнуто, еще много предстоит сделать. На самом деле, настоящая работа начинается после первого сатори, первого про­блеска, потому что тогда вы попробовали бесконечное на вкус. Теперь начинается настоящий, подлинный поиск. Прежде это было всего лишь так себе, тепловато, потому что вы не были по-настоящему уверены, не знали точно, что делаете, куда идете, что происходит.

Прежде это было верованием, верой, и вам нужен был Мастер, чтобы показывать, чтобы снова и снова воз­вращать вас назад. Но после того, как произошло сатори, вы больше не верите. Это стало знанием. Теперь вы ве­рите не по принуждению. Теперь вы верите, потому что убедились на своем собственном опыте. После первого проблеска начинается настоящий поиск. Прежде вы только ходили вокруг да около. Правильное мышление ведет к правильному отражению, правильное отражение ведет к состоянию блаженства, и это состояние блажен­ства ведет к чувству чистого бытия.

Негативный ум всегда эгоистичен. Это нечистое со­стояние бытия. Вы ощущаете свое «я», но ощущаете его по неверной причине. Просто пронаблюдайте. Эго пита­ется словом «нет». Когда вы говорите «нет», возникает эго. Когда вы говорите «да», эго не может возникнуть, потому что эго нужна борьба, эго нужен вызов, эго нуж­но противопоставить себя кому-то, чему-то. Оно не мо­жет существовать в одиночестве; ему нужна двойственность. Эгоист всегда ищет борьбы — с кем-то, с чем-то, в какой-то ситуации. Он всегда пытается найти нечто, чтобы сказать «нет» — чтобы победить, чтобы стать победителем.

Эго насильственно, а «нет» это тонкое насилие. Ко­гда вы говорите «нет» в обычных ситуациях, даже тогда возникает эго. Маленький ребенок говорит матери: «Можно мне пойти поиграть?», а она отвечает: «Нет». Больше ничего не произошло, но когда мать говорит «Нет!», она чувствует, что она кто-то. Вы идете на же­лезнодорожную станцию и просите продать вам билет, а кассир совершенно не смотрит на вас. Он продолжает работать, даже если нет никакой работы. Он говорит: «Нет! Подождите!» Он чувствует, что он кто-то, некто. Вот почему повсюду в офисах вы услышите «нет». «Да» — редкость, большая редкость. Обычный служащий мо­жет сказать «нет» любому, кто бы ни пришел. Он чувст­вует свою власть.

«Нет» дает вам чувство власти — помните это. Ни­когда не говорите «нет» до тех пор, пока на то не будет очень веских оснований. Даже если это абсолютно необ­ходимо, скажите «нет» таким утвердительным способом, чтобы эго не смогло возникнуть. Вы можете так сказать. Даже «нет» можно сказать так, что оно покажется «да». И можно сказать «да» так, что оно покажется нет. Все зависит от тона, все зависит от подхода; все зависит от жеста.

Помните — искателю нужно постоянно помнить, что он должен жить в постоянном аромате «да». Таков человек веры — он говорит «да». Даже когда необходимо сказать «нет», он говорит «да». Он не видит в жизни ни­какого антагонизма. Он утверждает. Он говорит «да» сво­ему телу, своему уму, он говорит «да» всему — всему существованию. Высшее цветение происходит тогда, когда вы можете сказать безусловное «да», не ставя никаких условий. Внезапно, эго падает; оно больше не может сто­ять. Ему необходимо опираться на «нет». Негативный подход создает эго. При позитивном подходе эго отпада­ет, и бытие становится чистым.

В Санскрите есть два слова для обозначения «я» — аханкар и асмита. Их трудно перевести. Аханкар это лож­ное чувство «я», которое возникает, когда вы говорите «нет». Асмита это правильное чувство «я», возникающее, когда вы говорите да. Оба являются «я». Первое — не­чистое. «Нет» это нечистота. Вы отрицаете, разрушаете. «Нет» это разрушение, очень тонкое разрушение. Нико­гда не используйте его. Отбросьте его настолько, наско­лько можете. Когда вы бдительны, не используйте его. Попытайтесь найти обходные пути. Даже если вы дол­жны сказать «нет», скажите так, чтобы оно показалось «да». Мало-помалу вы станете сонастнроенными и почув­ствуете, что благодаря «да» возникает необычайная чис­тота.

Второе — асмита: асмита это эго, лишенное эго, когда вы не чувствуете, что «я» противопоставляет себя кому-то. Вы просто чувствуете себя, не противопоставляя никому. Вы просто чувствуете свое полное одиночество, а полное одиночество это самое чистое состояние. «Я есть» — когда вы говорите «я», это аханкар; «есть» это асмита — просто чувство того, что вы есть безо всякого «я», просто чувство существования, бытия. «Да» прекрас­но, «нет» уродливо.

В асампраджапта самадхи прекращается вся дея­тельность ума, и он хранит только

непроявленные впечатления.

Сампраджанта самадхи это первая ступень. Пра­вильное мышление, правильное отражение, состояние блаженства, проблеск блаженства и чувство естьности — чистое простое существование безо всякого эго — оно ведет к асампраджанта самадхи. Сначала возникает чисто­та, затем происходит исчезновение, потому что даже са­мое чистое нечисто, потому что оно все еще присутствует. «Я» неправильно; «есть» тоже неправильно — лучше, чем «я», но все же высшая возможность воз­никает тогда, когда «есть» тоже исчезает — не только аханкар, но также и асмита. Вы нечисты; тогда вы стано­витесь чистыми. Но если вы начинаете чувствовать, что «Я чист», сама чистота становится нечистотой. Это тоже должно исчезнуть.

Исчезновение нечистоты есть сампраджанта. Когда исчезает также и чистота, это асампраджанта. Это пре­кращение всей ментальной активности. В первом состоя­нии исчезают мысли. Во втором состоянии, исчезает также и мышление. В первом состоянии исчезают шипы. Во втором состоянии исчезают цветы. Когда в первом состоянии исчезает «нет», остается «да». Во втором со­стоянии исчезает также и «да», потому что «да» также связано с «нет». Как вы можете сохранить «да» без «нет»? Они существуют вместе; вы не можете их разделить. Ес­ли исчезает «нет», как вы можете сказать «да»? Глубоко внутри «да» говорит «нет» по отношению к «нет». Отри­цание отрицания — но тонкое «нет» все же существует. Когда вы говорите «да», что вы делаете? Вы не говорите «нет», но оно остается внутри. Вы не выносите его на­ружу — оно непроявлено.

Ваше «да» не будет иметь никакого смысла, если внутри себя вы лишены «нет». Какой тогда в нем будет смысл? Оно будет бессмысленно. «Да» имеет смысл толь­ко тогда, когда есть «нет»; «нет» имеет смысл только то­гда, когда есть «да». Они — двойственность. В самраджанта самадхи «нет» отброшено: все, что непра­вильно, отброшено. В асампраджанта самадхи, отброшено «да». Все, что правильно, все, что хорошо, также отбро­шено. В сампраджанта самадхи вы отбрасываете дьявола; в асампраджанта самадхи вы отбрасываете также и Бога, потому что, как Бог может существовать без дьявола? Это две стороны одной и той же медали.

Всякая деятельность прекращается. «Да» тоже яв­ляется деятельностью, а деятельность это напряжение. Что-то происходит, даже прекрасное, но все же что-то происходит. И через некоторое время даже прекрасное становится уродливым. Через некоторое время вам на­доедают и цветы. Через некоторое время активность, пусть даже очень тонкая и чистая, дает вам напряжение — она становится беспокойством.

В асампраджанта самадхи прекращается вся дея­тельность ума, и он хранит только не

проявленные впечатления.

Но все же, это не конец — потому что, что слу­чится со всеми вашими впечатлениями, которые вы со­брали в прошлом? Много-много жизней вы жили, действовали, реагировали. Вы создали и разрушили так много всего. Что случится с этим? Сознательный ум стал чистым; сознательный ум отбросил даже ту деятельность, которая чиста. Но бессознательное огромно, и там вы несете все семена, оттиски. Они внутри вас.

Дерево исчезло; вы полностью срубили дерево. Но семена, что упали, лежат в земле. Они прорастут, когда придет пора. Вы будете рождены снова, потому что эти семена все еще не сожжены.

Вы обрубили то, что было проявлено. Очень легко обрубить все, что проявлено; очень легко срубить все деревья. Вы можете пойти в сад и полностью выкорче­вать все деревья, всю траву — вы можете убить все. Но чрез две недели трава снова вырастет, потому что все, что вы сделали, было сделано только с проявленным. К семенам, что лежат в почве, вы даже и не притронулись. Это должно быть сделано в третьем состоянии.

Асампраджанта самадхи это все еще сабидж самадхи — с семенами. Но существует метод, как сжечь семена, как создать тот огонь, о котором говорил Гераклит, как создать тот огонь и сжечь семена, что находятся в под­сознании. Когда они также исчезнут, тогда почва будет абсолютно чистой — ничто не сможет из нее возникнуть. Тогда не будет ни рождения ни смерти. Тогда все колесо для вас остановится — вы выпали из колеса. Выпадение из общества не поможет до тех пор, пока вы не выпади­те из колеса. Тогда вы станете совершенно выпавшими.

Будда — совершенно выпавший; Махавира, Па­танджали — совершенно выпавшие. Они выпали не из семьи или общества. Они выпали из самого колеса жиз­ни и смерти. Но это происходит только тогда, когда все семена сожжены. Последнее, нирбидж самадхи — без семе­ни.

В асампраджапта самадхи прекращается вся дея­тельность ума, и он хранит только

непроявленные впечатления.

Видеи и пракрити-лайи достигают асампраджанта самадхи, потому что перестают

отождествлять себя со своими телами в своих предыдущих жиз­нях. Они рождаются вновь, так

как семена жела­ний остаются.

Даже Будда родился. В своей прошлой жизни он достиг асампраджанта самадхи, но семена остались. Он должен был прийти еще раз. Даже Махавира родился еще раз — семена принесли его. Но это была его послед­няя жизнь. После асампраджанта самадхи возможна толь­ко одна жизнь. Но тогда качество жизни будет совер­шенно иным, потому что этот человек не будет отождествлять себя с телом. И этот человек действи­тельно не имеет ничего общего с телом, потому что дея­тельность ума прекращена. Тогда что он будет делать? Для чего нужна еще одна жизнь? Ему просто нужно по­зволить семенам проявиться, а самому оставаться свиде­телем. Это огонь.

Однажды к Будде подошел человек и плюнул ему в лицо, он был зол на него. Будда вытер свое лицо и спросил: «Что еще ты хочешь сказать?» Человек ничего не мог понять. Он был действительно зол — кипел от злости. Он даже не смог разобрать, что говорит Будда. Все выглядело таким абсурдным, потому что Будда не прореагировал. Человек растерялся. Что делать? Что ска­зать? Он ушел прочь; всю ночь он не мог уснуть. Как вы можете спать, когда вы оскорбили кого-то, а он на это не прореагировал? Тогда оскорбление возвращается назад к вам. Вы пустили стрелу, но она не была приня­та. Она вернулась назад: она вернулась назад к тому, кто ее пустил, не найдя пристанища. Он оскорбил Будду, но оскорбление не нашло себе пристанища. Так что оно бу­дет делать? Вернется к настоящему хозяину.

Всю ночь у него был жар; он не мог поверить в то, что случилось. И тогда он пошел и попросил прощения. Будда сказал: «Не беспокойся об этом. Должно быть, в прошлом я сделал тебе что-то плохое. Теперь мы в рас­чете. И я не собираюсь отвечать. Иначе снова и снова... Хватит! Я не ответил. Потому что где-то было семя, с ним тоже должно быть покончено. Теперь мы с тобой в расчете».

В этой жизни, когда видея — тот, кто понял, что он не тело, кто достиг асампраджанта самадхи — приходит в мир только для того, чтобы заплатить по счетам... Вся его жизнь состоит из уплаты по счетам; миллионы жиз­ней, многочисленные взаимоотношения, вовлечения, дея­ния — со всем должно быть покончено.

Как-то раз Будда пришел в одну деревню. Собра­лась вся деревня — им не терпелось услышать его. Та­кая возможность выпадала редко. Даже столицы постоянно приглашали Будду, но он не приходил. И он пришел в эту маленькую деревушку, которая не лежала на его пути — и безо всякого приглашения, потому что жителям деревни никогда не хватало мужества для того, чтобы пойти и попросить Будду прийти в их деревню — просто маленькая деревушка, несколько хижин, и он пришел безо всякого приглашения. Вся деревня сгорала от нетерпения, а он сидел под деревом и ничего не го­ворил.

Кто-то спросил его:

— Кого вы ждете сейчас? Все собрались, вся дерев­ня здесь. Начинайте.

Будда сказал:

— Но я должен ждать, потому что я пришел сюда ради кого-то, кого здесь нет. Обещание должно быть вы­полнено, счет должен быть закрыт. Я жду только этого человека.

Затем пришла девочка, и Будда начал. После окон­чания беседы они спросили:

— Почему ты ждал эту девочку?

Так как девочка принадлежала к касте неприкасае­мых — самой низшей касте — никто не мог подумать, что Будда ждет именно ее. Он сказал:

— Да, я ждал именно ее. По пути к деревне я встретил ее, и она сказала: «Подожди меня, я иду на ра­боту в другой город, но скоро вернусь». А где-то в про­шлых жизнях я дал ей обещание, что, когда стану просветленным, приду и расскажу ей обо всем, что со мной случилось. Этот счет должен быть закрыт. Это обе­щание висит на мне, и если я не выполню его, то дол­жен буду вернуться вновь.

Видея и пракрити-лайя — оба слова прекрасны. Видея означает бестелесный. Когда вы достигаете асампраджанта самадхи, тело все еще существует, но вы становитесь бестелесными. Вы больше не тело. Тело ста­новится жилищем, вы не отождествляете себя с ним.

Поэтому два этих термина прекрасны. Видея значит тот, кто знает, что он не тело — знает, помнит — не верит. А пракрити-лайя — потому что тот, кто знает, что он не тело, он больше не пракриты — природа.

Тело принадлежит материи. Если вы не отождеств­ляете себя с материей в себе, вы не отождествляете себя и с материей вовне, снаружи. Человек, который достиг того, что он больше не тело, что он больше не проявлен — пракрити — его природа растворена. Это слово больше ему не подходит, он не отождествлен. Он стал свидете­лем. Такой человек также рождается, по крайней мере, еще раз, потому что он должен уплатить по многим сче­там, ему нужно выполнить многочисленные обещания, отбросить многочисленные кармы.

Случилось так, что двоюродный брат Будды, Девадатта, был настроен против него. Он пытался его убить всяческими способами. Когда Будда ждал его под деревом и медитировал, он столкнул с холма большой кусок ска­лы. Валун покатился, все разбежались. Будда остался си­деть под деревом. Это было опасно, потому что валун пронесся мимо него, едва не задев. Ананда спросил его:

— Почему ты не убежал, когда все разбежались? Ведь времени было достаточно.

Будда сказал:

— Для тебя времени было достаточно. Мое время вышло. И Девадатта должен был сделать это. Когда-то давно в какой-то жизни возникла какая-то карма. Я, должно быть, причинил ему какую-то боль, заставил его испытывать какую-то муку, какое-то беспокойство. С этим должно быть покончено. Если бы я убежал, если бы я что-то сделал, все началось бы сначала.

Видея, человек, который достиг асампраджанты, не отвечает. Он просто наблюдает, свидетельствует. Этот огонь свидетельствования сжигает все семена в бессозна­тельном. И наступает момент, когда почва абсолютно чиста. В ней нет семян, которые ждут своего часа, чтобы прорасти. Тогда не нужно возвращаться назад. Сначала растворяется природа, и затем он сам растворяется во вселенной.

Видеи и пракрита-лайи достигают асампраджанта самадхи, потому что они перестают

отождеств­лять себя со своими телами в своих предыдущих жизнях. Они рождаются заново,

так как семена желаний остаются.

Я здесь для того, чтобы выполнить нечто; вы здесь для того, чтобы закрыть мой счет. Вы здесь не случайно. В мире миллионы людей. Почему здесь оказались именно вы, а не кто-то еще? С чем-то нужно покончить.

Другие, которые достигают асампраджанта са­мадхи, достигают благодаря борьбе, усилиям,

па­мяти, концентрации и умению разбираться.

Таким образом, существует две возможности. Если вы достигли асампраджанта самадхи в прошлой жизни, в этой жизни вы рождаетесь Буддой — осталось только несколько семян, которые должны быть выполнены, ко­торые должны быть отброшены, сожжены — почти. Вот почему я говорю, что вы рождаетесь почти Буддой. Вам не нужно ничего делать; вы должны просто наблюдать все то, что происходит.

Именно поэтому Кришнамурти постоянно настаи­вал на том, что не нужно ничего делать. Для него это правильно, но неправильно для его учеников. Его учени­кам еще многое нужно сделать, а они вводятся в заблу­ждение этим утверждением. Он говорит о себе. Он был рожден асампраджанта Буддой. Он был рожден видеей, он был рожден пракрити-лайей.

Когда Кришнамурти было всего лишь пять, он ку­пался в реке возле Адьяра, и один из величайших теоло­гов, Лидбитер, наблюдал за ним. Он очень сильно отличался от остальных детей. Если кто-то бросал в него комок грязи, он не отвечал. Рядом с ним было много детей, они играли. Если кто-то толкал его в реку, он просто падал. Да, он не злился, не дрался. Он был наде­лен совершенно другим качеством — качеством асампраджанта Будды.

Лидбитер позвал Анни Безант для того, чтобы она посмотрела на этого ребенка. Это был необыкновенный ребенок, и все теософское движение вращалось вокруг него. Он возлагали большие надежды на то, что он ста­нет аватаром — что он станет совершенным Мастером этого века. Но проблема была глубока. Они выбрали правильного человека, но их надежды были напрасными

—  потому что человек, который рожден асампраджанта Буддой, не может выступать даже в качестве аватара. Так как вся его деятельность прекращена. Он может просто наблюдать, может быть только свидетелем. Нельзя заста­вить его действовать. Он может быть только пассивным. Они выбрали правильного человека и все же неправиль­ного.

На него возлагались большие надежды. Тогда все движение вращалось вокруг Кришнамурти. А когда он вышел из него, сказав: «Я не могу ничего сделать, пото­му что ничего не нужно», все движение поверглось в крах, ведь они возлагали на этого человека такие боль­шие надежды, а все обернулось совершенно иначе. Но это можно было предвидеть.

Анни Безант, Лидбитер и другие были очень-очень прекрасными людьми, но, в действительности, они не понимали сути восточных методов. Многое они изучили по книгам, писаниям, но не знали именно того секрета, который открывает Патанджали: что асампраджанта, видея рождается, но он не будет активным. Он пассивен. Через него может случиться многое, но только в том случае, если кто-то приходит и создает вокруг него окружение. Потому что он есть пассивность, он не может заставлять вас делать что-то. Он доступен, но не может быть агрес­сивным.

Он приглашает всех и вся, приглашает открыто, но не может послать вам личного приглашения, потому что не может быть активным. Он — открытая дверь; если вы хотите, можете войти. Последняя жизнь это абсолютная пассивность, просто свидетельствование. Только так асампраджанта Будда рождается из своей прошлой жиз­ни.

Но вы можете стать асампраджанта Буддой также и в этой жизни. Для них Патанджали говорит:

Шраддха вирия самадхи праджня: Другие, кто достигают сампраджанта самадхи, достигают

благодаря вере, усилиям, воспоминанию, концен­трации и умению разбираться.

Это практически невозможно перевести, поэтому, вместо того, чтобы переводить я объясню вам. И сделаю это только для того, чтобы дать вам почувствовать, что слова могут ввести в заблуждение.

Шраддха это не совсем вера. Это больше доверие. Доверие сильно отличается от веры. Вера есть нечто, в чем вы рождаетесь, а доверие это что-то, в чем вы рас­тете. Индуизм это вера; быть христианином это вера; быть Мусульманином это вера. Но быть учеником здесь со мной это доверие. Я не могу провозглашать веры — помните. Иисус тоже не мог провозглашать веры, потому что вера это нечто, в чем вы рождаетесь. Иудеи были верующими; они верили. И на самом деле именно по­этому они и уничтожили Иисуса — потому что думали, что он вырвет их из их веры, разрушит ее.

Он спрашивал о доверии. Доверие это личная бли­зость, это не социальное явление. Вы достигаете его бла­годаря своему собственному отклику. Никто не может быть рожден в доверии, в вере — да. Вера это мертвое доверие, доверие это живая вера. Поэтому попытайтесь уловить разницу.

Шраддха — доверие — в котором вы должны расти. Оно всегда будет личным. Первые ученики Иисуса дос­тигли доверия. Они были иудеями, иудеями по рожде­нию. Они вышли из своей веры. Это бунт. Вера поверхностна, доверие есть бунт. Доверие с самого нача­ла уводит вас от веры. Так и должно быть, потому что, если вы живете на мертвом кладбище, то сначала вас нужно оттуда увести. Только тогда вы снова сможете войти в жизнь. Иисус пытался привести людей к шраддхе, к доверию. А это всегда выглядит так, как будто он разрушает веру.

Теперь, когда христиане приходят ко мне, повторя­ется та же самая ситуация. Христианство это вера, точно так же как иудаизм был верой во времена Иисуса. Когда христиане приходят ко мне, я снова должен вывести их из их веры, для того чтобы помочь им вырасти в дове­рии. Религии это вера, а быть религиозным это быть в доверии. Быть религиозным не значит быть христиани­ном, индуистом или мусульманином, потому что у дове­рия нет имени; у него нет ярлыка. Оно как любовь. Разве любовь бывает христианской, индуистской или му­сульманской? Брак — христианский индуистский, му­сульманский. Любовь? Любовь не знает о кастах, не знает о различиях в вере. Любовь не знает ни об индуистах ни о христианах.

Брак подобен вере; любовь подобна доверию. Вы должны вырасти в ней. Это приключение. Вера это не приключение. Вы рождаетесь в ней; это удобно. Если вы ищете комфорта и удобства, лучше оставаться в вере. Будьте индуистом, христианином; следуйте правилам. Но все это останется мертвым, до тех пор пока вы не от­кликнетесь своим сердцем, до тех пор пока вы не войде­те в религию, беря ответственность на себя, а не потому что родились христианами. Как вы можете родиться хри­стианами?

Что общего у рождения с религией? Рождение не может дать вам религии, оно может дать вам только общество, убеждение, секту, оно может дать вам только суеверие. Само слово «суеверие» обладает очень большим смыслом. Оно означает «ненужная вера». Слово «суе» оз­начает ненужность, излишество — веру, которая стала ненужной, веру, которая стала мертвой; когда-то, воз­можно, она была живой. Религия должна рождаться сно­ва и снова.

Помните, не вы рождаетесь в религии, религия должна быть рождена в вас. Тогда это доверие. Снова и снова. Вы не можете дать детям свою религию. Они должны искать и найти свою собственную. Каждый дол­жен искать и найти свою собственную религию. Это приключение — величайшее приключение. Вы движетесь в неизвестное. Шраддха, говорит Патанджали, это первое, если вы хотите достичь асампраджанта самадхи. Для сам­праджанта самадхи — мышление, правильное мышление. Увидьте разницу? Для сампраджанта самадхи основой бу­дет правильное мышление, для асампраджанта самадхи — правильное доверие — не мышление.

Не мышление — любовь. А любовь слепа. С точки зрения мышления она кажется слепой, потому что это прыжок во тьму. Разум спрашивает: «Что ты делаешь? Оставайся на знакомой территории. Зачем тебе идти в новое явление? Почему бы тебе ни остаться в старом? Здесь удобно, комфортно, и я могу тебя обеспечить всем, что тебе нужно». Но каждый должен найти свой собст­венный храм. Только тогда он будет живым.

Вы здесь вместе со мной. Это доверие. Когда меня больше здесь не будет, ваши дети могут быть со мной. Это будет вера. Доверие случается только при живом Мастере; вера — при мертвом Мастере, которого больше нет. Первые ученики обладают религией. Второе, третье поколение мало-помалу утрачивает религию, и она пре­вращается в секту. Тогда вы просто следуете, потому что рождены в этом. Это долг, не любовь. Это социальная норма. Это дает вам какую-то помощь, но не является чем-то глубоким в вас. Оно ничего вам не приносит, оно не случается. В вас не открывается глубина. Это просто поверхность, внешняя сторона. Пойдите в церковь и по­смотрите. Воскресные люди, они идут, они даже молятся. Но они ждут, когда это закончится.

Маленький ребенок сидел в церкви. Он пришел в первый раз, ему было всего четыре года. Мать спросила его: «Тебе нравится?» Он сказал: «Музыка хорошая, но распродажа слишком затянулась». Это торговля, когда у вас нет доверия. Шраддха есть правильное доверие, вера есть неправильное доверие. Не принимайте религию от кого-то другого. Она не может быть заимствована, тогда она станет ложью. Вы получите ее, не платя, а за все нужно платить. И достижение асампраджанта самадхи не дешево вам обойдется. Вы должны будете заплатить пол­ную цену, а полная цена это все ваше бытие.

Быть христианином значит просто навесить на себя ярлык; когда вы религиозны это не ярлык. Все ваше бы­тие вовлечено. Это обязательство. Люди приходят ко мне и говорят: «Мы любим тебя. Все, что ты говоришь, хо­рошо. Но мы не хотим принимать саньясу, потому что не хотим брать на себя никаких обязательств». Но до тех пор пока вы не взяли на себя обязательства, не вовлече­ны, вы не можете расти, потому что тогда нет взаимоот­ношений. Между вами и мной есть только слова, не от­ношения. Тогда я могу быть учителем, но не буду для вас Мастером. Тогда вы можете быть студентами, но не учениками.

Шраддха, доверие, это первая дверь, вторая — вирия. Это слово тоже трудно перевести. Оно переводится как усилие. Нет, усилие — просто часть. Слово вирия имеет много значений, но ее глубинное значение — био­энергия. Одно из значений вирии — семя, сексуальный потенциал. Если вы действительно хотите получить точ­ный перевод, вирия это биоэнергия, ваш полный энергетический феномен — вы как энергия. Конечно, эта энергия может быть привнесена только благодаря усили­ям; поэтому, одно из значений — «усилие».

Но это слово бедно — не так красноречиво как слово вирия. Вирия означает, что вы должны вложить всю свою энергию. Если будет вовлечен только ум, ничего не получится. Вы можете сказать «да» из ума, но этого не будет достаточно. Ваша тотальность, когда вы нечего не сдерживаете — таково значение вирии. А это возможно только тогда, когда есть доверие. Иначе, вы будете что- то сдерживать, только для того чтобы быть в безопасно­сти, чтобы защититься, потому что: «Может быть, этот человек ведет куда-то не туда, поэтому мы можем от­ступить в любой момент». В любой момент вы можете сказать: «Хватит, я больше не хочу».

Вы сдерживаете часть себя только для того, чтобы наблюдать, куда ведет этот человек. Люди приходит ко мне и говорят: «Мы наблюдаем. Поживем — увидим». Они очень умны — умные дураки — потому что вы не можете наблюдать за этим со стороны. То, что происхо­дит — внутреннее явление. Даже те, с кем это происхо­дило много раз, не могут видеть. Только я могу видеть то, что происходит. Но рано или поздно вы понимаете, что происходит.

Другие не могут видеть. Вы не можете увидеть. Как вы можете видеть со стороны? Вы можете видеть только жесты, вы можете видеть, что люди медитируют. Но то, что происходит у них внутри, есть медитация. А то, что они делают снаружи, просто создает ситуацию.

Когда-то жил великий суфийский Мастер, Джалаледдин. У него была небольшая школа, принимали не­многих, немногих — потому что он был очень разбор­чивым. Он никого не принимал в школу, пока тот не был избран. Он работал с очень немногими, но иногда приходили люди, чтобы посмотреть, что здесь происхо­дит. Однажды школу посетила группа людей, профессо­ров. Они всегда очень бдительны, очень умны. И вот, что они увидели: у дома Мастера просто во дворе сидела группа людей, и они что-то делали — кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то прыгал.

Профессора смотрели-смотрели и затем сказали:

— Что происходит? Этот человек вводит их в со­стояние безумия. Они уже безумны, и это очень глупо — потому что, если вы становитесь безумными, будет очень трудно вернуться в прежнее состояние. Все это чепуха, мы о таком никогда не слышали. Люди, когда они меди­тируют, сидят в молчании.

И между ними разразился огромный спор. Некото­рые сказали:

— Так как мы не знаем, что происходит, не хоро­шо судить.

Но некоторые выделились в третью группу и ска­зали:

— Нам нужно приветствовать все, что происходит. На это стоило посмотреть. Это прекрасно. Почему бы ни радоваться этому? Зачем беспокоиться о том, что они делают? Так хорошо, что мы все это увидели.

Затем спустя несколько месяцев, в школу пришла та же самая группа. Что происходит сейчас? Теперь все пребывали в молчании. Все пятьдесят человек и Мастер сидели в молчании, в таком гробовом молчании, как ес­ли бы никого не было, как статуи. Снова возник спор. Одна группа сказала:

— Теперь они никуда не годятся. На что тут смот­реть? Здесь ничего нет! Когда мы пришли в первый раз, все было хорошо. Мы наслаждались этим. Но теперь нам просто скучно.

Другая группа сказала:

— Мы думаем, что как раз теперь они медитируют. В первый раз они были просто безумными. А теперь они все делают правильно, именно так и нужно медитиро­вать. Так написано в писаниях, именно такой и должна быть медитация.

Но была и третья группа, которая сказала:

— Мы ничего не знаем о медитации. Как мы мо­жем судить?

Затем, через несколько месяцев, снова пришла та же самая группа. Теперь здесь никого не было. Только Мастер сидел и улыбался. Все ученики исчезли. Поэтому профессора спросили:

— Что происходит? В первый раз мы пришли сюда, когда здесь была толпа сумасшедших, и мы подумали, что все, что ты делаешь, бессмысленно, что ты сводишь людей с ума. На следующий раз все было очень хорошо. Люди медитировали. Куда все они подевались?

Мастер сказал:

— Работа сделана, ученики исчезли. Я улыбаюсь оттого, что счастлив, потому что все произошло. А вы — дураки, я знаю! Я тоже наблюдал — и не только вас. Я знаю о том, что был спор, и что вы думали в первый и во второй раз. — Сказал Джалаледдин, — Тех усилий, которые вы совершили, придя сюда три раза, было бы достаточно, чтобы сделать вас медитирующими. А на спор вы потратили так много энергии, что ее было бы достаточно для того, чтобы сделать вас молчаливыми. За то же самое время эти ученики исчезли, а вы стоите здесь на том же самом месте. Входите же! Не будьте сто­ронними наблюдателями.

— Да! Именно за этим мы и приходим снова и снова, чтобы понаблюдать за тем, что происходит. Когда мы будем уверены, тогда... Иначе, мы не хотим брать на себя обязательства.

Умные люди никогда не хотят брать на себя обяза­тельства, но существует ли какая-либо жизнь без обяза­тельств? Но умные люди думают, что обязательства это оковы. Но есть ли какая-либо свобода, если нет оков? Сначала вы должны двигаться во взаимоотношения, только тогда вы сможете выйти за их пределы. Сначала вы должны двигаться в глубокую преданность, глубина к глубине, сердце к сердцу, и только тогда может про­изойти трансценденция. Другого способа не существует. Если вы просто станете снаружи и будете наблюдать, вы никогда не войдете в святыню — святыня это предан­ность. И только тогда все взаимоотношения исчезнут.

Мастер и ученик пребывают в любовной связи, между ними существует самая высокая любовь, которая только возможна. Пока нет отношений, вы не можете расти. Патанджали говорит: «Сначала доверие — шраддха — а затем энергия — усилие». Должна быть привнесена вся ваша энергия, часть не годится. Она может быть да­же разрушительной, если в отношения вступает только часть вас, а часть остается снаружи, потому что внутри вас произойдет раскол. Он создаст внутри вас напряжение, и вместо блаженства ваша энергия станет беспокой­ством.

Блаженство существует там, где вы пребываете во всей своей тотальности; беспокойство появляется только там, где вы пребываете только частично, потому что то­гда вы разделены, и возникает напряжение, две части движутся в разные стороны. Тогда у вас возникают трудности.

Другие, которые достигают асампраджанта са­мадхи, достигают благодаря вере, усилиям,

памя­ти, концентрации и умению разбираться.

Слово смрити означает память (памятование). Это воспоминание — то, что Гудржиев называет самовоспоминанием. Это смрити.

Вы не помните себя. Вы можете помнить все на свете, но вы постоянно забываете о себе, о том, кто вы есть. У Гурджиева был метод. Он перенял его у Патанд­жали. В действительности, все методы приходят от Па­танджали. Он непревзойденный Мастер методов. Смрити, воспоминание — самовоспоминание — обо всем, что вы есть. Вы ходите: помните глубоко внутри: «Я хожу, я есть». Не теряйтесь в ходьбе. Ходьба присутствует — движение, активность — и внутренний центр присутст­вует, просто осознавайте, наблюдайте, будьте свидетелем.

Вам не нужно все время повторять в уме: «Я хо­жу». Если вы повторяете, это не воспоминание. Вы должны не вербально осознавать: «Я хожу, я ем, я говорю, я слушаю». Что бы вы ни делали, не забывайте о своем внутреннем «я»; оно должно оставаться. Это не самосоз­нание. Это сознание себя. Самосознание есть эго; созна­ние себя это асмита — чистота, просто осознавайте: «Я есть».

Обычно, ваше сознание стремится к объекту. Вы смотрите на меня: все ваше сознание устремляется ко мне как стрела. Но вы стремитесь ко мне. Самовосноминание означает, что вы должны обладать двуглавой стре­лой, один конец направлен на меня, а другой конец направлен на вас. Двуглавая стрела это смрити — самовоспоминание.

Это очень трудно, потому что это легко помнить объект и забыть себя. Обратное тоже легко — помнить себя и забыть объект. И то и другое легко; вот почему те, кто пребывают в миру, и те, кто пребывают в мона­стыре, вне мира, суть одно и то же. Они — стрелы с одним наконечником. В миру они смотрят на вещи, на объекты. В монастыре они смотрят на себя.

Смрити это когда вы ни в миру ни в монастыре. Смрити это феномен самовоспоминания, когда субъект и объект пребывают в сознании одновременно. Это самое трудное в мире. Даже если вы можете достичь этого на одно-единственное мгновение, вы немедленно на мгнове­ние обретете проблеск сатори. Тот час же вы выходите из тела, вы где-то еще.

Попытайтесь. Но помните, если вы у вас нет дове­рия, это станет напряжением. У вас могут возникнуть большие проблемы. Это станет таким напряжением, что вы можете сойти с ума, потому что это очень напряжен­ное состояние. Вот почему так трудно помнить и то и другое — объект и субъект, внешнее и внутренне. Пом­нить и то и другое очень-очень опасно. Если есть дове­рие, это доверие снизит напряжение, потому что доверие это любовь. Оно успокоит вас; оно будет успокаивающей силой вокруг вас. Иначе, напряжение может стать таким огромным, что вы не сможете спать. Вы не сможете ус­покоиться, потому что это будет постоянной проблемой. И вы будете пребывать в постоянном беспокойстве.

Вот почему мы можем делать только одно — это легко. Пойдите в монастырь, закройте глаза, помните только о себе, забудьте о мире. Но что вы делаете? Вы просто направили весь процесс в противоположную сто­рону, вот и все. Ничего не изменилось. Или, забудьте эти монастыри, эти храмы и этих Мастеров и будьте в мире, наслаждайтесь им. Это тоже легко. Трудно быть осозна­вать и то и другое. И когда вы осознаете и то и другое, и энергия одновременно осознанно течет в диаметрально противоположных направлениях, происходит трансценденция. Вы становитесь чем-то третьим: вы становитесь свидетелем обоих. И когда входит третье, сначала вы пытаетесь видеть объект и себя. Но если вы пытаетесь видеть и то и другое, постепенно, мало-помалу, вы чув­ствуете, что внутри вас нечто происходит — потому что вы становитесь третьим — вы находитесь между двумя, между объектом и субъектом. Теперь вы ни объект ни субъект.

...достигают благодаря борьбе, усилиям, памяти, концентрации и умению разбираться.

Шраддха, доверие, вирия, тотальная преданность, то­тальное усилие, тотальная энергия должны быть привне­сена в это: весь ваш потенциал должен быть привнесен в это. Если вы действительно ищете истину, вы не можете искать ничего другого. Это полное вовлечение. Вы не можете работать не полное время: «Утром я медитирую несколько часов, и затем иду заниматься своими делами». Нет, медитация для вас должна продолжаться двадцать четыре часа в день. Что бы вы ни делали, медитация должна постоянно присутствовать на заднем фоне. Вам будет нужна энергия — будет нужна вся ваша энергия.

И еще кое-что. Если нужна вся ваша энергия, секс исчезает автоматически, потому что у вас нет энергии, чтобы тратить ее на секс. Брахмачарья для Патанджали это не дисциплина, это следствие. Вы вкладываете всю свою энергию, поэтому у вас ее не остается... то же са­мое происходит и в обычной жизни. Посмотрите на ве­ликого художника: он напрочь забывает о женщинах. Когда он пишет, в его уме нет секса, потому что вся энергия уходит в картины. У вас нет никакой дополни­тельной энергии.

Великий поэт, великий певец, танцор, который полностью погружается в то, что делает, автоматически соблюдает целибат. Он не практикует его. Секс это лиш­няя энергия; секс это предохранительный клапан. Когда в вас много энергии, вы не можете с ней ничего поде­лать, природа создала предохранительный клапан; вы можете выбросить ее. Вы можете высвободить ее, иначе вы сойдете с ума или лопнете — взорветесь. И если вы пытаетесь подавить ее, тогда тоже вы сойдете с ума. По­тому что подавление не поможет. Ее нужно трансформи­ровать, и эта трансформация приходит из полной самоотдачи. Воин, если он действительно воин — безу­пречный воин, будет за пределами секса. Вся его энергия движется.

Рассказывают, очень-очень прекрасную историю: великий философ, мыслитель, его имя было Вачаспати... Он был так сильно увлечен изучением святых писаний, что когда его отец попросил его: «Я стал старым и не знаю, когда умру — в любой момент — ты мой единст­венный сын, и я хотел бы, чтобы ты женился». Он был так сильно увлечен в своим делом, что сказал: «Хорошо». Он не слышал, что говорил ему отец. Поэтому он же­нился. Он женился, но совершенно забыл, что у него есть жена, ведь он был так увлечен.

Это могло произойти только в Индии, этого не могло случиться где-либо еще: жена любила его так сильно, что не хотела беспокоить. Говорят, что прошло двенадцать лет. Она служила ему подобно тени, удовле­творяла все его нужды, но не беспокоила, не говорила: «Я здесь, а ты чем занят?» Сознательно, он писал ком­ментарии — одни из самых великих когда-либо написан­ных. Он писал комментарии на Брахм-Сутры Бадараяна и был так увлечен, настолько тотально, что забыл не толь­ко о своей жене — он даже не знал о том, кто приносит ему еду, кто убирает посуду, кто приходит вечером и зажигает лампу, кто стеллит ему постель.

Прошло двенадцать лет, и однажды ночью его комментарии были завершены. Осталось написать только последнее слово, а он дал клятву, что когда коммента­рии будут закончены, он станет саньясином. Все другое его не интересовало — для него все закончилось. Эти комментарии были единственной кармой, которую он должен был исполнить.

В эту ночь он был немного расслаблен, потому что последнее предложение он написал где-то около полуно­чи, и впервые он осознал то, что творится вокруг. Све­тильник горел тускло, в него нужно было подлить еще немного масла. Прекрасные руки налили в него масло. Он огляделся — кто здесь? Он не смог хорошо рассмот­реть лица и сказал:

— Кто ты и что делаешь здесь?

Жена сказала:

— Теперь я должна сказать тебе, что двенадцать лет назад ты привел меня сюда как свою жену, но ты был так сильно увлечен, так сильно предан своей работе, что мне не хотелось вмешиваться или тревожить тебя.

Вачаспати начал рыдать, слезы полились из его глаз. Жена сказала:

— Что случилось?

— Это очень сложно. Теперь я не знаю, что мне делать, потому что комментарии завершены, и я — саньясин. Я не могу быть хозяином дома, я не могу быть твоим мужем. Комментарии завершены, а я дал клятву, и теперь не могу больше здесь оставаться, я должен не­медленно уйти. Почему ты не сказала мне об этом раньше? Я должен был бы любить тебя. Как мне отбла­годарить тебя за твою службу, твою любовь, твою пре­данность?

Поэтому он назвал свои комментарии на Брахм-Сутры — Бхамати. Бхамати было имя его жены. Назва­ние было абсурдным, потому что сутры назывались Брахм-Сутры Бадараяна, а комментарии — Бхамати, в этом не было никакой связи. Но он сказал:

— Я сделал все, что мог. Осталось только приду­мать название книга, и я назову ее Бхамати, чтобы все­гда помнить о тебе.

Он оставил свой дом. Жена плакала, рыдала, но не от боли, а от абсолютного блаженства. Она сказала: «Этого достаточно. Этот жест, эта любовь в твоих глазах, этого достаточно. Я получила сполна, не чувствуй себя виноватым. Иди! И забудь обо мне совсем. Я не хотела бы обременять твою голову. Не нужно обо мне помнить.

Это возможно — если вы вовлечены тотально, секс исчезает, потому что секс просто предохранительный клапан. Когда ваша энергия не используется, секс начи­нает парить вокруг вас. Когда используется вся ваша энергия, секс исчезает. Это состояние брахмачарьи, вирии, цветения всей вашей потенциальной энергии.

...усилиям, памяти, концентрации и умению раз­бираться.

Шрадха — доверие; вирия — ваша тотальная био­энергия, ваша тотальная преданность и усилие, смрити — самовоспоминание, и самадхи. Слово самадхи означает такое состояние ума, когда не существует никаких про­блем. Оно происходит от слова самадхан; Состояние ума, когда вы чувствуете себя совершенно хорошо — нет ни­каких проблем, никаких вопросов — невопрошающее, непроблематичное состояние ума. Это не концентрация. Концентрация это просто качество, которое обретает ум, когда проблемы перестают существовать. Это слово трудно перевести.

Концентрация есть только часть — она случается сама собой. Посмотрите на ребенка, который поглощен своей игрой — он пребывает в концентрации без усилий. Он не сконцентрирован на своей игре. Концентрация это производное. Он так поглощен игрой, что концентрация случается. Если вы осознанно концентрируетесь не чем-то, возникает усилие, возникает напряжение, тогда вы устаете.

Самадхи случается автоматически, спонтанно, если вы поглощены. Если вы слушаете меня, это самадхи. Ес­ли вы слушаете меня тотально, не нужно никакой дру­гой медитации. Это становится концентрацией. Нет, вы не концентрируетесь — если вы слушаете любя, концен­трация наступает.

В асампраджанта самадхи, когда случается доверие, когда усилия тотальны, когда воспоминание глубоко, са­мадхи происходит. Все, что вы делаете, вы делаете с то­тальной концентрацией, безо всяких усилий. И если для концентрации нужны усилия, она уродлива. Она будет подобна болезни, она разрушить вас. Концентрация должна быть следствием. Вы любите человека, и когда вы просто находитесь рядом с ним, вы сконцентрирова­ны. Помните, никогда не концентрируйтесь ни на чем. Лучше, слушайте глубоко, слушайте тотально, и концен­трация возникнет сама по себе.

И умение разбираться — праджня. Праджня это не умение разбираться; умение разбираться это снова часть праджни. На самом деле праджня значит мудрость — знающая осознанность. Будда сказал, что, когда пламя медитации горит сильно, свет, который исходит от этого пламени, есть праджня. Самадхи внутри, и тогда все во­круг вас светится, вас окружает аура. В самом вашем действии вы мудры; не то, что вы пытаетесь быть муд­рыми, это просто происходит, потому что вы тотально осознанны. Что бы вы ни делали, приходит мудрость — не то, что вы постоянно думаете, что вам нужно посту­пать правильно.

Человек, который постоянно думает о том, что ему нужно поступать правильно, не сможет ничего делать — он не сможет поступать даже неправильно, потому что его ум будет пребывать в очень сильном напряжении. И, что правильно, а что не правильно? Как вы можете оп­ределить? Человек мудрости, человек понимания, не вы­бирает. Он просто чувствует. Он просто направляет луч своей осознанности на все и в этом свете движется. Куда бы он ни пошел, это будет правильным.

Правильное не принадлежит вещам, оно принадле­жит вам — тому, кто движется. Не то, что Будда посту­пал правильно — нет! Все, что он делал, было правиль­ным. «Умение разбираться» — этого слова будет недоста­точно. Человек понимания обладает умением разбирать­ся. Он не думает об этом; это просто для него очень легко. Если вы хотите выйти из комнаты, вы просто вы­ходите из двери. Вы не блуждаете. Вы не идете сначала к стене и не пытаетесь найти выход. Вы просто выходите. Вы даже не думаете, что это дверь.

Но когда должен выйти слепой человек, он спра­шивает: «Где дверь?» И тогда тоже он пытается найти ее.

Он будет простукивать различные места своей палочкой, будет блуждать, и в уме он постоянно будет думать: «Это дверь или стена? Я иду правильно или не правиль­но?» Но когда он подходит к двери, он думает: «Да, те­перь это дверь».

Это происходит потому, что он слеп. Вы должны уметь разбираться, потому что вы слепы; вы должны думать, потому что вы слепы; вы должны верить в пра­вильное и неправильное, потому что вы слепы; вы должны подчиняться дисциплине и морали, потому что вы слепы. Когда расцветает понимание, когда возникает пламя, вы просто видите, и все становится ясным. Когда вы обладаете внутренней ясностью, все становится яс­ным; вы становитесь перспективой. Все, что вы делаете, просто правильно. Вы не делаете это, потому что это правильно; вы делаете это с пониманием, и это правиль­но.

Шраддха, вирия, смрити, праджня. Другие, которые достигают асампраджанта самадхи, достигают благодаря борьбе, усилиям, памяти, тотальному самовоспоминанию, невопрошающему уму и пламени понимания.